Главное разбирательство по иску ИП «Рыб Торг» к департаменту Комитета госинспекции труда по Костанайской области началось в Специализированном межрайонном административном суде Костанайской области 17 сентября.
Напомним, 15 апреля на перерабатывающем предприятии ИП «Рыб Торг» (ул. Урицкого, 1) 57-летняя работница Надежда ХРУСТОВСКАЯ получила тяжелую травму - ее правую руку затянуло в промышленную мясорубку, в результате она лишилась конечности.
Специальное расследование установило, что несчастный случай связан с производством. Комиссия определила степень вины работодателя в 100% и выявила многочисленные нарушения требований охраны труда. Хрустовскую признали невиновной в произошедшем.
Директор ИП «Рыб Торг» Анатолий РОСЛЯКОВ обратился в суд, чтобы оспорить эти выводы.
На заседании 17 сентября допросили пострадавшую и свидетелей - работников ИП. В основном спрашивали про обстоятельства работы на неопрессе (фаршедавке), порядке его очистки, о том, проводился ли инструктаж сотрудников и какие правила фактически действовали на предприятии.
После заседания корреспондент "НГ" обратился к секретарю суда с просьбой уточнить имена и фамилии допрошенных свидетелей для корректного указания их в публикации. Секретарь направила его к судье. Та ответила, что суд не обязан предоставлять эти данные.
«Просто объяснили как работать и все»
Надежда Хрустовская сообщила в суде, что работает на этом предприятии с 2024 года, но точную дату начала работы вспомнить не смогла.
Судья Маржан ЖАНБЕКОВА поинтересовалась, проходила ли она инструктаж при приеме на работу.
- Нет, просто объяснили, как работать, и все, - ответила Хрустовская. - Ирина Тимохина (мастер производства - "НГ") объясняла. Просто показала, как его включать.
Хрустовская рассказала, что платили ей раз в неделю - по 15 тысяч тенге за день.
До появления новой фаршедавки она работала на мясорубке, которая сломалась. Оборудование убрали, а новое, по ее словам, не привозили около половины месяца. После этого на предприятии появилась новая машина.
- На ней где-то дней пять-шесть проработала всего - не больше, - пояснила Хрустовская.
Она рассказала, что отдельного инструктажа именно по этой машине также не было:
- Просто подходили, показали где включить и все.
Как мыли фаршедавку
Хрустовская рассказала, что после окончания работы должна была мыть фаршедавку. При этом оборудование не разбирали.
- Тряпочкой я мыла - это все жирное идет, и если холодная вода из шланга, то оно не смывается. Грязь остается. Потом она слоями становится и приходится ее мыть, - пояснила она.
Судья уточнила, где именно женщина использовала тряпку.
- Снаружи - везде мыла. Внутри мыла, по бокам, - ответила Хрустовская.
На вопрос, почему оборудование оказалось включенным в момент травмы, пострадавшая сначала затруднилась ответить.
- Я сейчас не могу сказать. Я этот день вообще не помню. Я помню только, когда рука моя там... У меня потом спрашивали, как я пришла на работу, что было до, - а я не помню даже, - вспоминала Хрустовская.
Происшествие случилось уже в конце рабочего дня, когда сотрудники собирались мыть оборудование и уходить.
- Ну вы же, когда поработали, ее потом отключили? - спросила судья.
- Ну да. Сначала не отключаешь, потому что она прокручивается, и шлангом моешь, чтобы везде оно попадало, - пояснила пострадавшая.
- Включенную, значит, вы моете ее всегда сначала, чтобы остатки рыбы ушли из фарше-муки?
- Да, да. Чтобы все, что остается, все вышло.
Хрустовская описывала, что удавалось вспомнить:
- Когда я мыла, никого рядом не было - это я точно помню. Я помню, что руку увидела, что рука там, начала кричать и потом только прибежали. Даже не знаю, как я долго кричала или нет.
В тот день остальные работники куда-то ушли - кто-то, по ее предположению, пошел завозить рыбу. Что именно происходило перед травмой, вспомнить не смогла:
- Я кричу и не могу ничего сделать. Вот так зацепилась и не могу дотянуться. Там дотянуться чуть-чуть, а я просто боялась, что если отпущу, мне полностью... У меня и так до сюда дошло, а так бы полностью дошло.
Судья неоднократно возвращалась к вопросу: могла ли травма произойти, если оборудование было выключено.
- Как вы считаете, есть ваша вина в том, что вы начали мыть при включенной фаршедавке ее тряпкой? - спросила Жанбекова.
- Насколько помню, оно отключается же потом, тряпкой моют-то.
- А кто это должен был сделать - вы или кто-то за вас?
- Я все это делаю.
Судья вновь уточнила:
- Если вас затянула эта тряпка, то получается, что фаршедавка не была выключена? Выключенная, она бы вам не затянула же? Вы сами анализировали эту ситуацию?
- Ну нормально сначала все было... Я не могу анализировать - мне плохо сразу становится, я не могу.
- Вы согласны с тем, что вашу руку не могло в фаршедавку занести, если бы она была выключена?
- Она слишком легко включается там.
Судья спросила, мог ли кто-то другой включить оборудование, пока женщина находилась рядом.
- Ну в помещении никого не было? Вряд ли вам кто-то мог навредить, не дай бог, таким образом...
- Вы подталкиваете меня?
- Я ни к чему вас не подталкиваю, - заверила судья. - Я пытаюсь проанализировать эту ситуацию с точки зрения ваших пояснений.
Хрустовская после этого вспомнила, как обычно проходила мойка оборудования:
- Не могу вспомнить, но когда моешь так, потом отключаешь. Даже на той фаршедавке у меня было: отключаешь, моешь, потом опять включаешь, потом споласкиваешь. Вот так всегда было.
«До сих пор руку ощущаешь»
Отдельно суд интересовало, проходила ли Хрустовская медицинское обследование перед началом работы. Женщина ответила отрицательно.
Она также рассказала, что сейчас имеет 3-ю группу инвалидности. После травмы на фоне сильного стресса у нее повысился уровень сахара в крови, из-за чего плохо заживает рана.
Судья спросила, насколько громко работала фаршедавка и мог ли звук работающего оборудования быть слышен другим сотрудникам.
- Не знаю - я привыкла, - ответила Хрустовская.
Представитель пострадавшей адвокат Ксения ГОРЯЧАЯ пояснила, что Хрустовская находится в тяжелом эмоциональном состоянии и сейчас работает с психологом, поскольку произошедшее дается ей очень тяжело.
Позже Хрустовская рассказывала уже не столько об обстоятельствах самого несчастного случая, сколько о том, как живет после него.
- Я сегодня всего два часа спала, потому что у меня рука очень плохо реагирует на погоду. До сих пор еще руку ощущаешь. Иногда хочется просто взять - как будто у меня рука есть. Просто чувствуется все, даже ногти чувствуются.
После травмы ей постоянно приходится покупать лекарства, бинты и другие необходимые вещи. Дочь уже несколько месяцев не работает, поскольку вынуждена ухаживать за ней.
- Плохо заживает, потому что у меня сахар сильно. Пока тепло было, меня вот даже на природу вывезти - хотя бы на полчаса, чтобы свежий воздух. В "Сосновый бор" возили. Расстелили, чтобы чай попить, походили по лесу. Я еле как опустилась, подняться я не могу... Я просто хочу обратить внимание на то, что я еще не приспособилась.
Спор о выплатах и долгах
В суде говорили о материальной помощи, которую работодатель оказывал пострадавшей после травмы.
Представитель истца Дмитрий КУЧЕНКОВ представил суду выписку из реестра должников, согласно которой в отношении Хрустовской имеются исполнительные производства.
- Это представлено для того, чтобы суду было понятно, что наши доводы и позиция не голословны в части того, что Хрустовская сама просила не оформлять ее официально, - пояснил Кученков.
Судья заметила:
- В своем объяснении она это отрицает, по-моему.
По данным выписки, один исполнительный лист был выдан в 2022 году, второй - в 2024-м.
- Если эта сумма не представляла никакой проблемы погасить ее, то почему в одном случае четыре года она не погашается, в другом случае два года? - отметил Кученков.
Адвокат Хрустовской возразила, что наличие задолженности не может служить основанием для отказа в официальном оформлении работника.
- Мы знаем об этих имеющихся задолженностях. Во-первых, сумма не такая большая, чтобы ее скрывать - даже миллиона нет. Во-вторых, Хрустовская это и не скрывала. Довод о том, что поэтому Росляков ее не оформил, мы считаем несостоятельным, потому что в любом случае по закону он должен был оформить, - отметила Горячая.
Хрустовская сообщила, что материальная помощь от работодателя после ЧП ей поступала, но этих средств было недостаточно.
По словам Кученкова, Росляков лично с пострадавшей не общался, поскольку, как утверждает представитель, она закрылась и не отвечала на телефонные звонки. Работодатель сохранял чеки и был готов оплачивать необходимые расходы. А вопрос о компенсации морального вреда, считает работодатель, должен решаться в судебном порядке.
Представитель истца высказался и о заявленной сумме компенсации:
- Они обосновывают эти 17 млн тем, что нужно ставить протез. Но все понимают, что за протез взыскивается по факту понесенных затрат. Как мы можем возместить то, чего еще нет?.
Адвокат пострадавшей ответила, что выделенные работодателем деньги уже закончились:
- Чуть больше миллиона пятисот тысяч- это не такая большая сумма в нынешних реалиях.
Ксения Горячая пояснила, что Хрустовская хотела встретиться с работодателем.
Судья вновь предложила сторонам рассмотреть возможность урегулирования спора в порядке медиации.
- Если бы истец вообще не хотел, то и миллион двести не выплатил бы, - отметила Жанбекова.
Ксения Горячая рассказала, что сейчас Хрустовской не могут установить протез, потому что кожа на месте травмы пока не заживает должным образом.
Что говорили свидетели
Суд допросил нескольких работников предприятия. Их показания касались прежде всего того, какие правила действовали в цехе и как сотрудников обучали работе с оборудованием.
Одним из спорных вопросов стал порядок очистки фаршедавки. Свидетели в целом утверждали, что перед очисткой оборудование необходимо было выключать, а использование тряпок при уборке запрещалось. При этом значительную часть этих требований, по их словам, сообщали работникам устно.
Следующее заседание назначено на 24 сентября.
Ранее "НГ" писала, как прошло предварительное заседание по этому делу.
Фото автора