Общественный фонд "Правовой медиа-центр" опубликовал открытое заявление о том, что Казахстан стремительно движется к беспрецедентному кризису свободы слова.
Правозащитники впервые за многие годы наблюдают ситуацию, когда уголовное преследование журналистов сопровождается не только наказанием в виде ограничения свободы, но и запретом заниматься профессиональной деятельностью.
О новом этапе давления на свободу слова в Казахстане «НГ» поговорила с руководителем юридической службы «Media Qoldau» Правового медиа-центра Гульмирой БИРЖАНОВОЙ.
Запрет как сигнал для остальных
- Разве раньше не было блокировок или арестов журналистов? Почему сейчас можно говорить о кризисе?
- Конечно, случаи давления на журналистов, блокировок и уголовного преследования были и раньше. И мы не утверждаем, что проблема возникла только сейчас. Но речь идет о масштабе тех же самых блокировок аккаунтов журналистов и о тенденциях использования новых статей Уголовного кодекса. Например, заведомо ложная информация и использовании дополнительной санкции как запрет на профессию.
Почему важно об этом говорить! Такое давление, как судебные процессы, ограничения доступа к информации, блокировки и удаления контента, приводит к самоцензуре. Мое мнение - такого кризиса свободы слова у нас не было ранее.
- Вы пишете, что одна из таких особенностей - запрет заниматься профессиональной деятельностью. Что это и зачем суды назначают такое наказание?
- Сам по себе запрет заниматься определенной деятельностью - не новая мера в Уголовном кодексе. Она давно существует и применяется, когда преступление непосредственно связано с профессиональной деятельностью человека: например, в отношении должностных лиц, врачей или водителей. Но, к сожалению, мы сейчас наблюдаем тенденции последних судебных дел, что это наказания стали активно применяться и к журналистам. Это было и в кейсе руководителей КазТАГ, и деле журналистки Алеховой, в деле Бажкеновой (см. пояснения под текстом интервью - "НГ").
Но журналистика - это не просто профессия. Это один из способов реализации конституционного права на свободу выражения мнения и права общества получать информацию. Поэтому запрет заниматься журналистской деятельностью имеет гораздо более серьезные последствия, чем запрет заниматься многими другими видами деятельности. Такое наказание затрагивает не только права самого журналиста, но и интересы общества.
Кроме того, я уже говорила о риске самоцензуры. Когда государство запрещает журналисту заниматься профессиональной деятельностью, это влияет не только на конкретного человека. Такой сигнал получают и другие журналисты, которые могут начать избегать публикаций по общественно значимым темам, опасаясь аналогичных последствий.
Если взять по аналогии, то запрет заниматься журналистской деятельностью отличается от запрета, например, управлять транспортным средством или заниматься медицинской практикой. В последних случаях существует прямая связь между профессиональной деятельностью и риском причинения вреда.
Кто угроза?
- Нынешняя волна давления исходит от представителей государства? Неужели это власти перешли к таким методам, как клеветнические кампании против Вадима Борейко или повреждение имущества Лукпана Ахмедьярова? Если нет, то, на ваш взгляд, кто и зачем это делает?
- Здесь, конечно, сложно дать утвердительный ответ, кто именно стоит за конкретным кейсом. И тем более, когда у тебя нет прямых доказательств. Но для нас важно другое. Когда в отношении журналиста одновременно появляются правовое давление, онлайн-атаки, угрозы, дискредитационные кампании, это создает среду страха и давления, независимо от того, кто является непосредственным исполнителем.
И здесь есть еще одна серьезная проблема - что журналист зачастую вообще не понимает, с чем он столкнулся. Это может быть организованная кампания, действия отдельных лиц, недовольных публикацией, использование анонимных аккаунтов и непонятные принципы блокировок от техногигантов.
Поэтому я считаю, что задача государства - эффективно расследовать угрозы, атаки, повреждение имущества, травлю и другие формы давления. Пока мы этого не видим, и более того - все законодательные нормы и инициативы, возьмём хотя бы появление особого статуса журналиста, не дают реальную защиту. И наши журналисты остаются очень уязвимыми, независимо от источника угрозы.
И не друг, и не враг
- Какую реакцию вы наблюдаете после заявления Правового медиа-центра?
- Я бы сказала, что реакция неоднозначная. С одной стороны, мы видим поддержку со стороны журналистского сообщества, правозащитников, гражданского общества. Для нас это важно, потому что показывает: проблема воспринимается не как проблема нескольких журналистов. Да и в целом у нас в последнее время вырос уровень солидарности среди журналистов.
С другой стороны, от государства реакции нет. Но в любом случае - озвучивать проблему нужно и делать это публично. Поэтому для нашей организации заявление это не просто констатация проблемы. Это попытка начать вести диалог, о том , что должно было измениться, чтобы журналисту было безопаснее выполнять свою работу.
- Есть ли какой-то план, как еще можно противостоять этому давлению?
- Первое - правовая защита. То, чем наша организация и занимается. Нужно оспаривать незаконные решения и создавать судебную практику, которая будет защищать журналистов.
Второе - это цифровая безопасность. Сегодня журналисту недостаточно знать свои права. Он должен уметь защищать аккаунты, сайт, данные, понимать, что делать при взломе, фейковом аккаунте, DDoS-атаке или массовой травле.
Третье - это, конечно, солидарность самих журналистов. Отдельный журналист очень уязвим. Когда профессиональное сообщество быстро реагирует на давление, подключает юристов, международные организации, это существенно меняет ситуацию.
Но есть еще одна вещь, которая для меня, как для правозащитника, очень важна и принципиальна. Противостоять давлению - это не значит постоянно воевать. Нам необходимо добиваться изменения самой ситуации, отношения к журналистам. Журналисты - не враги государства и не противники государственных органов. Их задача - задавать вопросы, поднимать общественно значимые проблемы, показывать критику и информировать общество. И это нормальная часть их профессиональной работы. Нам необходимо создавать такие условия, при которых журналист мог бы спокойно выполнять свой профессиональный долг, не опасаясь, что за неудобный вопрос, критический материал или расследование он столкнется с давлением, угрозами или преследованием.
Громкие дела против журналистов в Казахстане |
| Журналистку Александру Алехову приговорили к трем годам лишения свободы с отсрочкой наказания. Ее признали виновной по статье 147 Уголовного кодекса (распространение персональных данных, повлекшее существенный вред правам и законным интересам лица). Кроме того, Алеховой запретили заниматься журналистской деятельностью в течение трех лет. Уголовное дело в отношении Александры Алеховой было возбуждено после публикаций, касающихся конфликта между арендаторами и владельцами алматинского рынка «Кенжехан» в 2022-2024 годах. В материалах упоминалось, что одна из активисток, защищавших права арендаторов торговой территории, ранее имела судимость и состояла на учете в полиции. |
| Генерального директора Асета Матаева и главного редактора Амира Касенова из агентства КазТАГ приговорили к ограничению свободы. Матаев и Касенов лишены права заниматься журналистской деятельностью на три года и пять лет соответственно. Иск был подан компанией Freedom Finance из-за публикаций КазТАГ о мошеннических схемах со стороны руководства компании. Потерпевшая сторона - холдинг Freedom Holding Corp - считает, что КазТАГ вело информационную атаку на Freedom Finance, выпустив большое количество негативных публикаций недостоверного содержания. Информагентство утверждает, что в основу публикаций легли показания потерпевших клиентов компании, а также адвоката Светланы Оралбаевой. |
| Бывшего главного редактора Orda.kz Гульнар Бажкенову приговорили к восьми годам лишения свободы с отсрочкой наказания. Также Бажкеновой запрещено заниматься журналистской, публичной и руководящей деятельностью сроком на пять лет. Суд признал Бажкенову виновной в распространении ложной информации, растрате вверенного имущества и незаконном предпринимательстве. |
| В отношении журналиста Лукпана Ахмедьярова в Астане возбудили уголовное дело. Досудебное расследование по статье 274 Уголовного кодекса (распространение заведомо ложной информации). Дело может быть связано с публикацией списка проекта «Хочу жить», где опубликованы имена казахстанских наемников, воевавших на стороне России против Украины. Лукпан Ахмедьяров утверждает, что хотел обратить внимание казахстанских властей на проблему вербовки граждан на войну. В конце июля машину журналиста облили краской в Астане. Он считает, что это сделано намеренно. |
| В Алматы строительная компания требует 71 млн тенге ущерба с журналиста Вадима Борейко. Стройку заморозил не он, а управление градостроительного контроля. Представитель стройкомпании ТОО “ETUDE-YBYRAI” еще до главного разбирательства попросил наложить обременения на банковские счета журналиста. Застройщик обвинил Борейко в том, что публикациями на канале “Гиперборей” о строительстве жилого комплекса “Премьер” тот нанес ущерб деловой репутации компании. Заявитель потребовал признать их недостоверными, обязать удалить материалы и выплатить 71 750 000 тенге компенсации. |
Читайте также: