Вот ведь доктора, они все такие: в обнимку со смартфоном, постоянно куда-то торопятся, вечный цейтнот… Или забегает коллега и затевается совершенно непонятный диалог типа: «Посмотри, нам понадобятся стент-системы». - «Но, если пойдет диссекция на правую артерию, тогда как?» - «Давай еще раз оценим все риски по этому клиническому случаю и окончательно решим на пятничном обходе…»
«Когда будет готово, все покажем»
У кардиолога и главврача Костанайского областного кардиологического центра Дмитрия ЛОБКОВА, заслуги которого государство совсем недавно оценило вручением ордена «Құрмет», текущие дела расписаны минимум на месяц. Тем не менее часок на то, чтобы «поговорить по душам», у представителя знаменитой врачебной династии нашелся.
В его кабинете я обращаю внимание на открытую страничку в YouTube: здесь все о дыхательной гимнастике. К этому мы еще вернемся.
Речь у нас зашла и о строительстве нового кардиоцентра по ул. Тауелсиздик, 159 в Костанае (на месте бывшего магазина «Тулпар»). 5-этажное здание должны завершить в следующем году. Детали этого инвестпроекта и информацию об оснащении будущего центра Дмитрий Владимирович предпочел все же пока не раскрывать, заверив, что, «когда будет готово, мы все покажем». Ловим на слове.
От 50 до 4 000 операций в год...
Как в Костанае запускали интервенционную кардиологию.
- Дмитрий Владимирович, как давно вы в практической медицине и с чего все начиналось?
- Практикую с 1998 года. С 2004 года заведующий кардиологическим отделением в городской больнице. А вот сама интервенционная кардиология - коронарография и стентирование - в Костанае стартовали в 2008-м. Для этого в начале 2007 года по линии Минздрава из Костанайской области отправили восемь человек на обучение в Каунасский медицинский университет. Мы учились там почти год двумя бригадами: кардиохирурги и интервенционные кардиологи. Вернулись в декабре 2007-го и с 2008 года зашли работать в областную больницу.
Первую коронарографию я выполнил самостоятельно, а на первые стентирования мы пригласили профессора Бориса Руденко из Института кардиологии им. Мясникова - под его наставничеством и начали. Параллельно по договоренности руководства двух областей к нам приехали кардиохирурги из Железнодорожной больницы Челябинска и провели первые операции на открытом сердце.
- В чем разница между операцией и интервенцией?
- Интервенция («вмешательство») - вещь невероятно технологичная и при этом менее инвазивная. Ей не нужен наркоз и сложное пособие: раз-раз-раз, 10-15 минут - и готово. Физически это выглядит так: в руку или ногу ставят иголочку, через нее заводится катетер и подается контрастное вещество. Контраст попадает в сердце, делается рентген, и мы на экране четко видим сосуды. Это коронарография. Если нужно стентирование, через ту же трубочку заводим стент, баллон и другой инструментарий.
Если в 2008 году мы делали, быть может, 50 коронарографий за год, то через год - 150, потом - 300, а сегодня в нашей области выполняется около 4 000 коронарографий ежегодно. Примерно треть из них переходит в стентирование. В нашей клинике мы за год делаем примерно 300-400 стентирований как экстренным пациентам с инфарктом, так и плановым.
В 2017 году мы открыли свой кардиоцентр, с 2018-го поставили ангиограф - это сложнейшее и очень дорогое оборудование. И сейчас на нем делаем операции не только на сердце, но и на артериях нижних конечностей, и на сонных артериях. Все, что требует вмешательства в артериальную систему человека, мы проводим.
Разрезать грудину? Зайти через артерию?
или Чем кардиолог отличается от кардиохирурга.
- Понятно, но уточните для обывателей, в чем принципиальная разница между кардиологией и кардиохирургией?
- Это две совершенно разные технологии в медицине: кардиохирургия - это всегда общий наркоз и в 95% случаев остановка сердца. Грудная клетка разрезается, сердце подключают к аппарату искусственного кровообращения, который гоняет кровь вместо него. Сердце лежит у тебя на ладони, оно не сокращается, и ты с ним работаешь, шьешь. Но для пациента остановка сердца, разрез грудины и наркоз - это огромный стресс и нагрузка на все системы организма.
Интервенционная кардиология - все в разы проще. Зашел через прокол, сделал и, если нет осложнений, вышел. Наркоза нет, сердце не останавливаем. В 99% случаев человек через два часа встал и пошел. А кардиохирургический пациент потом еще сутки-трое лежит в реанимации.
- Технологии усложняются. Что вы оперируете сейчас, чего не могли делать раньше?
- По оснащению мы уже не уступаем республиканским центрам. В 2024-2025 годах получили отличное оборудование: кардиохирургический инструментарий, аппарат искусственного кровообращения, также новый ангиограф. Уровень - как в Астане. К нашим молодым специалистам минимум раз в месяц приезжают профессора и ведущие хирурги из столицы, помогают подтягивать квалификацию.
Мы оперируем клапаны сердца как открытым способом, так и через прокол на бедренной артерии - вообще без разреза грудной клетки.
- Вы стали браться за больных, от которых раньше отказывались?
- Да. Раньше брали только относительно крепких мужчин и женщин лет до 60. Но за последние два года мы сделали около 300 открытых операций на сердце, бригада хирургов и анестезиологов-реаниматологов сработалась в унисон. Теперь берем более сложных пациентов. Кому-то отказали в Астане из-за патологии почек - мы берем. У кого-то тяжело протекающий сахарный диабет, когда раны заживают очень медленно - сначала корректируем сахара, а потом оперируем. Сложнее стало, но мы справляемся.
«Умирали на столе и в 25 лет»
О рисках, ошибках и выгорании в операционной.
- То есть вы стали больше рисковать?
- Не рисковать, а оперировать заведомо более сложных пациентов с сопутствующей патологией. И таких операций стало намного больше. Но риск есть всегда. Даже у 30-летнего пациента, когда мы кладем его на стол. К сожалению, бывали случаи, когда люди умирали и в 25, и в 30 лет...
- Почему так происходит?
- Все складывается из многих факторов: настрой и состояние самого пациента - как подготовился, выполнял ли предписания до операции, каков функциональный резерв организма. Руки хирурга и анестезиолога: как прошел наркоз, сколько длилась операция (час или три), останавливали ли сердце. Уход в реанимации: на любом из этих этапов малейшая недоработка или ошибка ведет к осложнениям.
- Что ощущает хирург, когда идет на такую операцию?
- Огромное волнение и стресс. Но, если после операции пациенту стало лучше, испытываешь колоссальное моральное и психологическое удовлетворение. При этом самое тяжелое в моей работе - вообще не операционная.
- А что? Разговоры с родственниками? Эмоциональное напряжение?
- Административная работа. Вот эта четвертая составляющая - запросы из управления здравоохранения, различные проверки, штрафы, непонятные новые приказы. Ты пришел в операционную спасти человека, учился ради этого. И тут тебе звонят: «Через полчаса дай цифры», которые надо собирать часа четыре. Или главный врач областной больницы приносит распоряжение: «Через такое-то время освободите все трехэтажное здание». В операционной ты переживаешь за человека и все зависит от твоих рук. А в административной чехарде чиновникам бывает абсолютно безразлично до людей.
«Была лучшей в мире»
О развале советской медицины и молодой смене.
- Говорят, у медиков две проблемы: необдуманные приказы сверху и нехватка врачей…
- Приказы и «ножницы» в законах были всегда. Бывали и ошибки - вроде той, когда в Казахстане вообще отменили педиатрические факультеты и уничтожили базу. Советская медицина была лучшей в мире - это уже доказано, а ее развалили, перестраиваясь на международный лад. В 1998 году, когда я окончил интернатуру, в Костанае был избыток врачей. А сейчас специалистов не хватает. Молодежь поедет туда, где выше зарплата. Когда в Актау дают квартиру, 5 миллионов подъемных и миллион зарплаты, а в Костанае платят меньше, выберут Актау. Но сейчас наш аким активно выделяет гранты на обучение в медицинских институтах: в этом году в область вернулось много молодых врачей.
- Сколько специалистов у вас в команде?
- У нас около 25 основных врачей плюс совместители.
- Скольким людям вы можете помочь?
- Сегодня мы оперируем около 3 000 человек в год. А пропускная способность нашего центра - 3 500-4 000 операций. Все упирается в объемы финансирования ФОМС.
На мозге без наркоза
- Какую самую сложную операцию вы освоили в последнее время?
- Протезирование аортального клапана без разреза. Раньше такое делали только в Астане, а с этого года начали делать и мы. А еще с этого же года мы вышли за пределы сердца и оперируем сосуды головного мозга и артерии ног. Вот смотрите на экран: это снимок сосудов мозга в реальном времени. Специальный инструмент идет по сосуду и чистит его. Операция без наркоза, а длится от 30 минут до 3 часов.
- Без наркоза?! Что чувствует человек?
- Практически ничего! И это огромный плюс: мы всю операцию с ним разговариваем. Спрашиваем: «Голова кружится? Сердце болит? Есть дискомфорт?» и контролируем состояние каждую секунду.
Три главных совета кардиолога
- Что сейчас происходит со статистикой сердечных заболеваний?
- Причины болезней системы кровообращения все те же: гиподинамия, переедание, стресс, лишний вес, диабет, гипертония, курение. И мы видим, что количество инфарктов и инсультов не уменьшается, а растет. Это мировая тенденция. В Костанайской области ежегодно происходит около тысячи инфарктов миокарда. Если бы мы эту тысячу вовремя обследовали, планово прооперировали или правильно подобрали медикаменты - инфарктов бы, считайте, не было! Но заболевание сейчас помолодело: человек бегал, считал себя здоровым - и внезапно инфаркт или инсульт на ровном месте.
- Почему у нас так много гипертоников и проблем с ЖКТ и онкологией?
- У нас 80% населения питается неправильно. Нет культуры питания! Культура какая? Мясо, тесто, лук. Бешбармак, манты, плов. Иностранцы приезжают и удивляются. Человеку на сидячей работе или пенсионеру не нужно есть мясо трижды в день. Он же съедает 3 000 калорий, как шахтер в забое, а тратит 800. Куда деваются 2 000 калорий? Откладываются в суставы, в жировой гепатоз печени или на камни в почках и желчном пузыре. В этом смысле мне нравятся спортсмены-«качки», они лучше некоторых врачей осведомлены, сколько калорий съели, сколько потратили и сколько воды выпили. Если бы 95% людей следили за балансом калорий и нагрузок, больниц потребовалось бы в разы меньше. И повторю: я многим говорю, что курить вредно. Если ты куришь, ты по-любому когда-то заболеешь и, соответственно, проживешь меньше.
- Это вроде бы очевидно. Но как совладать со стрессом?
- Посмотрите на китайцев или японцев: пошли, продышались, поплавали, поделали цигун или ушу. Я когда был в Китае, был удивлен: вечером на площади тысяча пенсионеров собирается и делает дыхательную гимнастику. Это образ жизни. У нас такое бывало только в виде разовых флешмобов. Положительные эмоции, радость укрепляют сердце.
- Если бы вам поставили условие уместить все советы для здоровья сердца всего в три пункта, что бы вы выбрали?
- Во-первых, движение: ежедневно ходить пешком по 30-40 минут (а лучше 50, чтобы сжигать то, что съел и давать полезную динамическую нагрузку сердцу). Во-вторых, питание: полноценный рацион (белки, углеводы, микроэлементы) и лечение голоданием, которое оздоравливает сердце. А не фастфуд или моноеда. В-третьих, профилактика: иногда заходить к врачу на осмотр, даже если ничего не болит.
- Дмитрий Владимирович, а если подвести итог: какая фраза ведет вас по жизни?
- Не отступать и не сдаваться!
Фото автора