О том, как нынешний акимат Рудного отправил нас за авторством идеи в 2018 год - во времена эпохи колеса обозрения. И о том, почему спустя 8 лет идея уже стала общественным проектом, хотя самого проекта, судя по официальным ответам, пока нет.
«Возглавляя партии и классы,
лидеры вовек не брали в толк,
что идея, брошенная в массы, -
это девка, брошенная в полк».
Игорь Губерман
Тема Парка трудовой славы в Рудном за последнее время вызвала бурное обсуждение на интернет-площадках. Но удивляет в этой истории не сама идея, не БелАЗы, экскаваторы и электровозы, которые намереваются установить в будущем парке. И даже не место, где его хотят разместить. Удивляет другое: люди начали спорить о том, чего пока фактически нет.
Кто-то уже вообразил парк - красивый, ухоженный, с тяжёлой промышленной техникой, благоустроенными дорожками и историческими стендами. Другие - поржавевшие экспонаты с облупившейся краской и как их внук сорвется со стрелы экскаватора, ведь он непременно туда залезет, несмотря на ограждение. У одних в мечтах – уточки и белочки, у других – доблесть и мужество.
А что по факту?
ОО «Правозащитный центр Костанайской области» поделилось со мной информацией по запросу к Акимату. Ответили интересно.
Руководитель ОО Николай Гиньятов направил запрос с уточнением: ответить по каждому пункту отдельно. Это не были общие вопросы типа: «Нравится ли вам идея парка?», «Поддерживаете ли вы сохранение трудовой славы Рудного?» или «Считаете ли вы важным воспитывать молодёжь на примере старшего поколения?».
Вопросы были гораздо прозаичнее. Сообщите официальное наименование проекта, его текущий статус и стадию реализации. Где именно будет парк? На каком земельном участке? Кто заказчик? Кто проектировщик? Кто будет балансодержателем? Какова предварительная смета? Кто заплатит за создание объекта? Как будет доставлена многотонная техника? Какие фундаменты потребуются? Проводились ли инженерные расчёты? Что будет с деревьями? Как будет обеспечиваться безопасность посетителей? Кто будет содержать парк? Сколько это будет стоить ежегодно? Когда начнутся работы? Когда они закончатся? Кто будет отвечать за реализацию проекта?
И тому подобное. Всего 43 вопроса. Вполне логичные для любого объекта, который нам представляют, как будущий городской парк.
И что ответил акимат?
Из 43 вопросов конкретный ответ по существу, по сути, получили единицы! Нет, не так. Акимат ответил только на первый вопрос, касающийся наименования: что «Парк трудовой славы» является рабочим наименованием. По остальным: «В настоящее время концепция объекта, архитектурно-планировочные решения, состав экспозиции, перечень экспонатов и схема их размещения окончательно не определены».
Справедливости ради отмечу, что аким Рудного Виктор ИОНЕНКО часто повторял слово «Концепция». А еще показывал картинки. Вот только люди, думается, смотрели на картинки и представили Нью-Васюки и межгалактический обмен патриотическим музейным опытом.
Итак, концепция. Давайте называть вещи своими именами. Это пока не проект, а лишь идея проекта. Причём даже эта идея, как следует из официального ответа, принадлежит не акимату. В ответе сообщается, что первоначальная идея была инициирована руководством ССГПО.
Однако концепция эта «окончательно не определена». То есть возникает совершенно естественный вопрос: а что тогда нам презентовали? Если окончательной концепции нет - что именно мы обсуждаем? Если не определены ни заказчик, ни проектировщик, ни балансодержатель, ни источник финансов, ( вопросы финансирования будут рассматриваться позже) даже больше скажу – участок, где это все будет размещено, то о чем мы вообще спорим?.
Позже. Когда именно? Кем? В каком объёме? Во сколько это обойдется?
Можно еще долго играть в угадайку. Это их традиционная игра – уходить от прямых ответов.
При этом в головах людей уже парк, за который они готовы ввязаться в драку. По крайней мере, в публичном пространстве.
Люди обсуждают его название. Наслаждаются видом красивых сгенерированных ИИ фото. Несогласие воспринимают как личный вызов, или даже попытку очернить историю и славный подвиг строителей комбината. Короче, пережевывают выросшие во рту грибы. Если бы… да кабы…. Вот только проекта пока нет, есть «концепция».
Славная техника или славные люди?
«Я не думал, что кто-то будет против наших трудовых героев...», - сказал Ионенко о петиции против парка Трудовой славы, и при этом начал говорить о технике, которая по замыслу должна призвать восхититься и вновь пережить исторические моменты. В интервью (отмечу - ответном интервью, в попытке отстоять идею парка) он назвал предполагаемые экспонаты: погрузчик, бульдозер, электровоз, карьерный экскаватор. Отдельно акцентировав, что это не «советская техника, а вполне себе современная» Звучит впечатляюще. Особенно для Рудного. Наверное.
Цитата из ответа акимата: «В качестве возможных экспонатов рассматриваются преимущественно образцы техники, ранее эксплуатировавшейся на предприятиях (?) города, в том числе фронтальный погрузчик DRESSTA 534E (2012 г. в), бульдозер KOMATSU D-275 (2016 г. в.), электровоз К-14 (2008 г. в), а также карьерный экскаватор (1989 г. в). Какой именно экскаватор, в ответе не указано.
Задумался.
Первое. Парк трудовой славы должен рассказывать, прежде всего, о людях, а не превращаться в кладбище списанной техники. Трудовая слава Рудного - это горняки, машинисты, железнодорожники, обогатители, инженеры, первостроители города. Но вместо истории человека труда общественному пространству предлагают огромные железные машины. Машина сама по себе не является символом трудовой славы. Без биографии людей, исторического контекста, архивов, персоналий и доказанной музейной ценности это скорее выставка промышленного оборудования, чем мемориал труду.
Второе. Техника 2008, 2012 и тем более 2016 годов выпуска крайне слабо выглядит в роли исторического наследия города. Почему именно эти машины являются музейными ценностями? Какое уникальное событие с ними связано? Работали ли на них выдающиеся горняки? Участвовали ли они в знаковых этапах развития предприятия? Сам факт эксплуатации машины на ССГПО еще не превращает ее в исторический артефакт.
Город действительно вырос благодаря промышленности, и тяжёлая техника - это не просто кусок металла. За ней стоят конкретные профессии, предприятия, и судьбы людей.
Я не собираюсь спорить с самой идеей сохранить память о промышленном прошлом Рудного. Наоборот. Память сохранять нужно. Но между хорошей идеей и хорошим проектом существует примерно такая же разница, как между рецептом и готовым блюдом. Именно эту разницу почему-то упорно не хотят замечать.
Сказав А, нужно говорить Б
Идея установить гигантские машины в центре города, между школой и детскими игровыми площадками? Хорошо. Как вы себе это представляете?
Технику нужно доставить. Для неё нужны основания. Нужно обеспечить безопасность. Нужно решить вопросы освещения, водоотведения, благоустройства. Нужно охранять объект. Нужно следить за состоянием металла, бороться с коррозией, красить, ремонтировать. Нужно убирать снег и мусор, платить за электричество. И делать всё это придётся не один год. Это же не просто сгрести снег, сделать горку, залезть на нее и прокричать: «Я царь Горы!» Ведь обычно на этом пустыре так и делалось.
Ведь вопрос не только в том, сколько стоит поставить БелАЗ, Не менее важно: сколько будет стоить содержать парк через пять, десять и двадцать лет? И кто будет за это платить? У акимата на эти вопросы ответа пока нет.
А где общественное обсуждение?
Власти ссылаются на то, что предварительные предложения по благоустройству уже представлялись на заседании Общественного совета.
Хорошо. Тогда хочется увидеть материалы этого обсуждения. Не тот кусочек, что нам показали в видео – когда получили одобрение своей «концепции». А реальное обсуждение. Что именно представляли? Как выглядели предложения? Какие вопросы задавали члены Общественного совета? Какие замечания поступили? Что было принято? Что было отклонено? Одним словом, протокол заседания.
Нам говорят об общественном обсуждении. Но когда общество хочет увидеть, что именно обсуждалось, выясняется, что предъявить ему особенно нечего.
Умение сказать «Нет!»
Пожалуй, один из самых показательных моментов всей истории. Потому что если проекта ещё нет - так и скажите. Это совершенно нормальный ответ.
Если не проводились инженерные изыскания - скажите: не проводились. Если нет сметы - скажите: смета не разработана. Если нет источника финансирования - скажите: источник не определён. И так по всем 42-м оставшимся пунктам. Никакой трагедии здесь нет, честно и профессионально.
Когда вместо конкретики нам рассказывают о исторической памяти, туристической привлекательности и будущем развитии территории, возникает ощущение, что отсутствие проекта пытаются компенсировать красивым рассказом о проекте. Это еще хорошо, что не пообещали показать Костанай со стрелы экскаватора.
Всё это воспринимается как демагогия.
Демагогия - это не обязательно ложь, хотя часто это и так, но демагогия работает иначе.
Вместо ответа на вопрос говорят что-нибудь красивое, и эмоционально убедительное. Например, человек спрашивает: «Сколько это будет стоить?» А ему отвечают: «Мы хотим сохранить историческую память». И так по всем пунктам. Подменяя понятия и уходя от ответов.
Но историческая память не заменяет смету. Трудовая слава не заменяет проектную документацию. Туристическая привлекательность не определяет балансодержателя. А красивые слова не являются источником финансирования.
Главный вопрос
Почему идея была вынесена в публичное пространство раньше, чем появился сам проект? С какой целью у людей в головах была нарисована эта картинка, о которой они беспредметно спорят?
Люди, кто уже успел переругаться между собой из-за будущего парка, вы спорите пока не о парке. Вы спорите о визуализации парка в собственной голове. Нет никакого парка. БелАзы и экскаваторы еще в карьере. А земля по-прежнему остается пустырем. Фактически мы имеем вот что: «окончательная концепция не утверждена», финансирование не определено; сроков нет, проектировщика с проектом нет. И ответственного или безответственного тоже нет.
И поэтому спорить сейчас о том, хорош парк или плох, немного преждевременно.
Что за странный заголовок?
Вы спросите, а что это за странное название у твоей колонки? Так я вам объясню.
Когда был получен ответ от акимата со ссылкой на события восьмилетней давности, это напомнило мне одну разновидность соревнований.
Есть известный шведский продукт - ферментированная сельдь surströmming. Для непривычного человека её запах настолько резкий, что само открытие банки становится отдельным испытанием. А вокруг этого продукта возникли различные челленджи и соревнования: кто сможет попробовать, кто съест больше.
Когда начались обсуждения «концепции» - нам предложили не готовый проект, а консервы. Причём содержимое банки ещё толком не определено. Но при открытии она издала настолько резкий запах, что определенная часть общества все еще пытается унять рвотные позывы. И вместо того, чтобы спросить: «А что вообще внутри?», люди начали выяснять, кто как относится к СССР, и даже обвинять в предательстве памяти предков.
Пришли к спорам об идеологии и оценке работы отдела внутренней политике при акимате. Зачем? С какой целью открыли консервы восьмилетней давности? За это время накомбинате сменились четыре руководителя, один из владельцев покинул этот мир, мы пережили ковид, установку и снос колеса обозрения (идея 2018 года), в государстве изменилась Конституция и сейчас готовятся к выборам нового органа управления. Каким образом реалии 2026 года и инициатива президента «Таза Қазақстан» относятся к идеям 2018 года и даже не известно чьим?
Идея на растерзание
Поэтому считаю тут очень уместными слова Губермана, вынесенные в эпиграф.
Идея, брошенная в массы, обречена на растерзание. И мы наблюдаем именно это.
Первоначальная идея была высказана руководством ССГПО (?). Затем она появилась в публичном поле. Затем её начали обсуждать жители. На это отреагировали власти, на это отреагировали активисты, создав петицию против, затем вокруг неё возник конфликт. Конфликт поколений, с претензией на национальный и идеологический. Все взбудоражились. А одного активиста даже привезли в полицию на профилактическую беседу.
Общество уже спорит не о том, есть ли основания для реализации проекта, а о том, каким он должен быть. То есть идея успела стать общественным объектом ещё до того, как стала проектом инженерным, финансовым и административным.
Спрошу еще раз: а нельзя было сделать наоборот? Сначала разработать концепцию. Потом определить земельный участок. Потом провести необходимые исследования. Потом определить заказчика и проектировщика. Потом посчитать стоимость. Потом определить источник финансирования. Потом определить ответственных. Потом представить всё это людям. А затем вынести на обсуждение общественности: «Что вы думаете?» И, заручившись одобрением, приступать к действиям по реализации.
Вот тогда это действительно было бы общественное обсуждение проекта. А когда неравнодушные граждане запросили конкретику, выяснилось, что обсуждать, строго говоря, пока особенно нечего.
Я не хочу превращать эту историю в кампанию «против парка». Потому что это было бы слишком просто. Мне совершенно не обязательно считать саму идею плохой, чтобы требовать от власти конкретики.
Задавать вопросы акимату - это не попытка помешать хорошему делу. Не негативизм и не саботаж.
Это нормальное отношение к любому общественному проекту. Особенно если речь идёт о городской территории и потенциальных расходах, которые могут возникнуть не только сегодня, но и через годы.
Общество не обязано участвовать в соревновании по проглатыванию чужих недоработок.
Я бы предложил акимату признать идею преждевременной и несовременной. А еще есть необходимость принести извинения общественности за то, что взбудоражили общество, не имея ничего конкретного. И даже больше – начали использовать рычаги давления на несогласных. Извиниться за незаконное поведение сотрудника акимата. Призвать к ответственности виновных в полицейском произволе.
Признавать свои ошибки – это определенный шаг к доверительным отношениям.
Вместе изменим жизнь к лучшему!