7 августа в картинной галерее Костаная состоялась одна из встреч, ставших уже доброй традицией. Новшеством же стало то, что на этот раз любители искусства встречались сразу с двумя авторами: скульптором Александром Воткалом и движущимся к своему 90-летию художником Николаем Торшиным.
Об их совместной выставке СМИ уже писали. Но на встречах-беседах совсем иная атмосфера. Более интимная, непосредственная, если можно так сказать. Перед зрителями-собеседниками в уютных креслах два автора с их мыслями, жизненным опытом, собственными представлениями об искусстве. Честно говоря, я всегда люблю больше именно такие встречи.
Но в данном конкретном случае зал соприкоснулся не просто с авторами. Перед нами сидели два счастливых человека. Счастливых не в смысле безоблачности их личного бытия и обласканности признанием. Хотя и наградами оба они не были обойдены. Главное - совсем иное. Эти два человека, внешне вроде бы несхожих, разными жизненными путями оказались счастливыми в ином. Волею Истории и прихотливостью личных судеб их увлеченности совпали с изумительно-таинственным счастьем творить, посвятить себя тому, что любишь.
Николая Васильевича спрашивали: а что же побуждало вас рисовать и рисовать раз за разом, год за годом, погружаясь в мир рисунка, - мир, который, по его убеждению, основа деятельности художника? Может быть, какие-нибудь стихи или что-то иное? И звучал парадоксально-неожиданный ответ: «Да ничего. Просто рисовал».
А ведь за этой простотой скрыт глубокий смысл. И смысл не плоско однозначный. Первая его грань или, если хотите, один из его лепестков - это уже упомянутая любовь к тому, что становится основой жизни.
Но любовь любовью, а где же творчество? Неужели в банальном воспроизведении увиденного?
И вот тут-то мы рискуем попасть в забавную ловушку слишком уж упрощенного понимания творчества. Сам я для наглядности представил бы искусство чем-то вроде хрустального шара со множеством граней, околдованных игрою света. Могут быть и грани, где первенствует мысль, некий замысел. А может быть, и совсем иначе. И это иначе - в готовности и умении увидеть другого и другое.
Увидеть и изумиться безгранично-разнообразной, а то и напряженной прелести мира.
Изумиться. Не случайно классики античной философии писали, что философия начинается с изумления, которому обязательно предшествует способность видеть и слышать. И художник может философствовать руками, перехватывающими эстафету у глаз. Тем самым, живя вбиранием в себя Иного, Внешнего, будь то набросок пейзажа или портрет соседа. Тем самым художник обогащает и нас, становится нашими дополнительными глазами, которыми мы видим то, мимо чего сами так часто незряче проходим.
И наконец, третий лепесток. Третий не вообще, а в этой статье: художник запечатлевает и блики живой истории, один из замечательных примеров чего - скульптурный портрет Абдурахмана Досова, поэта и переводчика. Человека, болевшего за свою страну и за свой народ, стремившегося переводами казахской поэзии на русский язык дать ей важнейшую точку опоры для пути в будущее. И он был прав. Ведь все всемирно известные литературные шедевры стали всемирными лишь благодаря переводам. И не просто абстрактно прав, а деятельно участвовал в доказательстве своей правоты. Вот такая личность и проступает в портрете. И так хотелось бы, да что хотелось, было бы нашей задачей - добиться того, чтобы портрет воплотился в бронзе.
Завершая, уместно вспомнить органически-лукавые строки из задорного детского стихотворения о мальчике и карандаше, прозвучавшие из уст нашего земляка, заслуженного артиста РФ Валерия Захарьева.
Впрочем, стихи не стали финалом. И после официального завершения встречи долго еще звучали голоса посетителей и художников. А что может быть дороже такого общения?
Автор фото Ерболат САРСЕНБАЕВ