5 мая в Астане под председательством премьер-министра Олжаса Бектенова состоялось заседание правительства РК. В повестке - итоги отопительного сезона 2025–2026 годов и подготовка к предстоящей зиме. Отдельно обсуждались вопросы состояния энергетической инфраструктуры и выделения средств на ремонт ТЭЦ, в том числе 1,8 млрд тенге для Риддера.
В общем стандартная управленческая повестка, которая повторяется из года в год: подготовка к зиме, готовность коммунального хозяйства, распределение средств на критическую инфраструктуру. Именно такие заседания лучше всего показывают, насколько устойчивой остаётся финансовая модель регионов и способны ли они самостоятельно обеспечивать базовые функции без постоянного внешнего перераспределения ресурсов.
Не буду ходить вокруг да около. Сразу поделюсь тем, что меня беспокоит, а затем уже глобальными размышлениями о возникшей ситуации.
Денег нет, но вы держитесь
Итак: 26 февраля аким Рудного Виктор ИОНЕНКО сообщил о сложной ситуации с городским бюджетом. Сказал, что «на все про все осталось всего 29 млн тенге». Ну сказал и сказал. Однако эхо этих слов до сих пор аукается и проявляется в разных программах и проектах города.
Я живу в частном секторе. У нас там свой уютный чатик. И вот там люди в тревоге. Им ясно дали понять: на тех улицах, где не успели отремонтировать теплотрассу, пусть не ждут. Ремонта не будет. Область деньги не дала. Готовьтесь переходить на газ.
Ну, это мы уже проходили. Не мытьем так катаньем. Люди снова начали составлять челобитные. Теперь уже на имя областного акима. Ну не хотят они переходить на газ.
Но это еще половина беды. Дороги. Похоже их снова замажут коровьими лепешками. Потому что денег на асфальт нет. По той же причине. И еще много чего.
- Ситуация сложная. Поэтому я сегодня вынес этот вопрос, я специально ждал, думал все-таки, что какие-то подвижки будут, но, к сожалению, их пока нет – сказал Ионенко. И добавил: - Мы все вместе должны в весенне-летний период привести в порядок все наши улицы. Независимо от того, есть ли бюджет, или нет бюджета. Это позиция каждого гражданина.
Вот такие расклады. Тут мне вспоминается другое совещание. В сентябре 2023 года. Три года назад, но слова те же: Рудный – город-донор, а на решение своих проблем денег почти не остается. И ожидания, что ситуация должна измениться с переходом на новую экономическую модель, предполагающую повышение уровня бюджетной самостоятельности регионов. Касым-Жомарт Токаев тогда анонсировал выборы акимов районов и городов областного значения. И обещал, что районным акимам будет предоставлено право самостоятельно формировать бюджет в зависимости от насущных проблем конкретных населённых пунктов.
И вот тут у меня возник вопрос: насколько в действительности изменилось положение регионов за последние годы на фоне заявлений о децентрализации, расширении самостоятельности и реформе межбюджетных отношений?
Прошли годы. Сегодня эти обещания «светлого будущего» вызывают если не усмешку, то недоумение. И на сегодняшний момент разрыв между политической риторикой и финансовой практикой наиболее отчетливо виден на уровне городских бюджетов.
Речь идет не только о бюджете Рудного. Речь идет о самой структуре распределения ресурсов.
Итак, на майском заседании выделили деньги Риддеру. А Рудному нет. Возможно, вопросы Рудного и не стояли на повестке. Возможно, они будут решаться на каком-нибудь другом заседании. Но почему меня это цепляет? В феврале 2023 года в Рудном был объявлен режим ЧС техногенного характера местного масштаба из-за частых аварий и высокого износа тепловых и водопроводных сетей. А в марте этого же года такое же ЧС объявляется в Риддере. Причина - крупные аварии на теплосетях и проблемы с эксплуатацией Риддерской ТЭЦ, которые привели к перебоям с теплом и горячей водой в жилых домах и социальных объектах в отопительный сезон. Ситуации похожи. В чем-то в Риддере хуже, а в Рудном лучше. Я живу в Рудном, мне близки проблемы моего города. С 2023 года проводили масштабные ремонтные работы, обновлялась часть тепловых магистралей. Но это дело останется незаконченным, потому что внезапно город остался без денег. Значительная часть начатых проектов оказывается фактически замороженной.
Причина формально проста и одновременно системна: бюджетные ограничения, связанные с изъятием доходов и сокращением объёмов трансфертов.
Вот тут позвольте мне перейти к более глубоким размышлениям о самой системе распределения бюджетных средств.
Полномочия есть, ресурсов нет
Возникает вопрос, который выходит за рамки конкретного города.
Если Риддер получает дополнительные средства на восстановление критической инфраструктуры, то по какому принципу определяется приоритетность других городов с сопоставимыми или даже более сложными инфраструктурными проблемами?
Иными словами: это вопрос очередности или вопрос системного выбора модели распределения ресурсов?
Именно здесь становится заметна более глубокая проблема. Не в том, что отдельным городам помогают или не помогают, а в том, что сама архитектура межбюджетного распределения создаёт ситуацию, при которой одни территории получают экстренную поддержку, а другие - остаются в режиме незавершённых решений. При этом формально и те, и другие находятся в одной системе управления, под едиными правилами бюджетного планирования. Тогда почему при одинаковых инфраструктурных рисках финансовая реакция системы оказывается разной?
В основе заявлений 2023 года лежала простая логика: территория, которая формирует доходы, должна иметь больше возможностей распоряжаться ими на месте. Это подавалось как новая экономическая модель.
Ну что же, мы с тех пор не только акима Рудного выбрали, но и Конституцию Казахстана поменяли. А фактически в финансовых отношениях города и области, или города и республики ничего не изменилось. Заявления о «бюджетной самостоятельности» касались политико-управленческого контура (выборность, больше полномочий на местах). Но фискальный контур почти не изменился: Налоговая база не перераспределена (ключевые налоги по-прежнему уходят наверх). Нормативы изъятий сохранены и даже ужесточены. Трансферты остались дискреционными (решаются сверху, не по формуле).
И в итоге получается, что акиму дали больше ответственности, но не дали собственных денег.
На мой взгляд, это классический разрыв «полномочия без ресурса».
В этом случае пример Рудного достаточно показателен. Город с устойчивой промышленной базой и растущими доходами. По плановым показателям доходная часть бюджета достигает порядка 46 млрд тенге. На уровне цифр это означает экономически активную территорию. При этом, по словам Виктора Ионенко, около 76,8% доходов изымается в вышестоящие бюджеты, что в абсолютном выражении составляет более 35 млрд тенге. Одновременно резко сокращается объём возвратных трансфертов - с более чем 10 млрд до примерно 1,3 млрд тенге. В результате у города остаётся около 10–11 млрд тенге в самостоятельном распоряжении, большая часть которых уходит на текущие расходы.
И самое показательное - бюджет развития, который в предыдущем периоде составлял около 4,8 млрд тенге, в текущем году сокращается до 29,7 млн тенге.
Это уже не сокращение возможностей. Это фактическое обнуление инвестиционной части бюджета. Для понимания масштаба: речь идёт о городе с сотней тысяч жителей, промышленной базой и инфраструктурой, значительная часть которой построена 50–60 лет назад. Дороги, сети, освещение, подготовка к отопительному сезону - всё это требует не десятков миллионов, а миллиардов тенге.
Возникает естественный вопрос: как в таких условиях реализуются те самые задачи, или, как любят говорить, «поручения Президента», которые регулярно звучат на правительственном уровне - от подготовки к отопительному сезону до модернизации инфраструктуры?
Формально это должно происходить через перераспределение, трансферты и приоритетные программы. Но на практике объём этих ресурсов становится всё более ограниченным и непредсказуемым. Когда изымается три четверти доходов, а возврат в виде трансфертов сокращается в разы, город теряет не просто ресурсы. Он теряет возможность управлять своим развитием.
И вот здесь позвольте мне использовать один умный термин, но в несколько другом, отличном от традиционного объяснения использовании. А термин этот, фискальное вымывание, мне кажется, лучше всего описывает происходящее. Это ситуация, при которой экономически активная территория продолжает генерировать доход, но теряет возможность трансформировать его в собственное развитие.
Важно! Речь не идёт о локальной управленческой проблеме. И не о конкретном акиме или отдельном решении на местном уровне. Проблема распределения гораздо выше.
С одной стороны, доходная база формируется на местах. С другой - значительная её часть перераспределяется вверх. При этом возвратные механизмы (трансферты, целевое финансирование) становятся менее стабильными. В результате возникает разрыв между экономическим потенциалом территории и её бюджетной реальностью.
Так где же все-таки произошел разрыв между политической логикой реформ и финансовой архитектурой системы?
Политические изменения - такие, как выборность отдельных уровней власти и конституционные корректировки, - не изменяют бюджетную модель автоматически. А именно она определяет, чем реально распоряжается территория.
В этой связи логично выделить несколько ключевых уровней ответственности:
На уровне правительства формируются правила межбюджетных отношений: распределение налогов, нормативы изъятий, механизмы трансфертов. Именно здесь определяется, сколько остаётся в распоряжении регионов.
На уровне областей осуществляется перераспределение внутри региона, включая приоритеты финансирования конкретных городов.
И на уровне государства задаётся общая архитектура системы - баланс между централизацией и децентрализацией.
Четыре условия для выхода из тупика
Какой вариант изменения ситуации я вижу?
Сейчас Виктор Николаевич Ионенко выглядит загнанным в угол в поисках денег для города. Но фактически речь не о разовых вливаниях и не о «добавьте денег сейчас».
Речь о правилах распределения.
Во-первых, необходима доля налогов, остающаяся на месте.
Если город полностью теряет, например, социальный налог, то он лишается одного из ключевых источников устойчивого дохода. Даже частичное закрепление - 20-30% - уже изменит ситуацию.
Во-вторых, ограничение объёма изъятий.
Выравнивание необходимо, но оно не должно лишать донора способности развиваться. Потолок изъятий в 40-50% выглядел бы иначе, чем текущие 76%.
В-третьих, предсказуемость трансфертов.
Падение с 10,6 до 1,3 млрд тенге - это не выглядит как корректировка. Это обрыв. Без понятной формулы распределения города остаются в режиме ожидания: будут деньги или нет.
В-четвёртых, гарантированный бюджет развития.
Даже минимальный, но фиксированный. Чтобы не возникала ситуация, когда он фактически равен нулю.
В этом смысле Рудный - не исключение и не аномалия. Он скорее иллюстрация того, как в реальности работает фискальная система, в которой рост доходов не обязательно означает рост возможностей. Рудный называется моногородом. То есть самостоятельным. Самодостаточным. Но может ли город считаться самостоятельным, если он не распоряжается собственными доходами?
И пока этот разрыв сохраняется, разговор о «самостоятельности регионов» неизбежно будет оставаться неполным.
Вместе изменим жизнь к лучшему!
Автор - гражданский журналист «НГ». Живет в Рудном
*Фискальное вымывание - в данном случае я использую этот термин не в юридическом смысле, а как описание системного эффекта, при котором значительная часть доходов территории изымается в вышестоящие бюджеты и не возвращается в виде инвестиционного ресурса.