Как зарождалось хлебопашество, ставшее основой экономики Кустанайского уезда
Идея пригородного земледельческого поселка Константинович (от зеленого рынка до лога), задачей которого мыслилось снабжение жителей Кустаная, себя не оправдала. Новоявленные горожане все были из крестьян и хотели иметь не только огород, но и посевы.
Неразбериха с земельными наделами началась еще в 1882 году, когда было роздано всего 1 040 десятин, из которых мещанам - 676, жителям поселка Константинович - 364. С 1884 года планировали давать землю только тем из мещан, кто не мог обеспечить своего существования кроме как хлебопашеством. Власти надеялись, что со временем таких семей станет меньше, а большинство из них займется торговлей и промыслами. Либо земледелием «на коммерческих основаниях», то есть станет арендовать землю у казахского населения. Землю действительно арендовали, зачастую в спекулятивных целях, брали огромные участки, чтобы пересдать по более высоким ценам. К 1886 году переселенцы вместо оговоренных 13 тыс. десятин заняли 40 тыс.
Чиновник переселенческого управления В. Л. Дедлов, петербуржец, путешествующий по Тургайской области в 1890 году, вот как описывал наш областной центр тех времен: «Итак, вот он, мужицкий рай, новый вольный город Кустонай! На плоской, как стол, пыльной степи, на берегу полупересыхающего Тобола, текущего в степном провале, без единого кустика и деревца стоит Кустонай, 20 000 тысячный город. Широчайшие улицы перекрещиваются под прямым углом. В центре - площадь, равная целому государству. И улицы, и площадь обстроены землянками, мазанками, домиками и домами в 4-5 окон. В землянках и мазанках живут мужики. В сколоченных на живую нитку домишках разместились кабаки, постоялые дворы, пьяные мастеровые и плуты-торгаши. В центре города - два-три каменных дома, подобных крепости: толстые стены, громадные каменные заборы, слепые амбары и склады. Это засели крупные купцы. В амбарах - хлеб. В огромных лавках - красные товары, чай, сахар. Лавки внушительны. Это огромные сараи, саженей 15 в длину, 10 в ширину. Стены сверху донизу утыканы полками, а на них товары: кумачи, ситцы, платки, головы сахара и кирпичины чая. В урожайные годы - в магазине ярмарка. У железных дверей магазина волы и лошади мужиков, кони и верблюды киргизов настаивают в день на четверть навозу. В нынешнем году тихо: у мужиков голод, у киргизов бескормица. В магазинах пусто, барышей нет…»
Вследствие климатических особенностей нашего края часто за большими урожаями следовали неурожайные годы, когда посевщики не собирали и семян. Это не было бы так опасно, если бы оставлялись достаточные хлебные запасы от урожайных годов. Это не делалось, так как общественных зернохранилищ в регионе не было, и население переносило тяжелую нужду. Засуха и саранча - главные бичи степного хлебопашества. Знания простейших способов орошения полей и борьбы с вредителями были бы весьма полезны.
Даже и в наше время часто ссылаются на непогоду, на особые условия зоны рискованного земледелия. А тогда? Пахали на быках, о гербицидах понятия не было, сеяли из лукошка, жали серпом, молотили катком да цепом. У наиболее состоятельных селян стали появляться молотилки, веялки, косилки. На взгорках, около поселений, иной деловой народец возводил ветряки, «всем миром» копали колодцы и на сельских сходах в числе первоочередных забот ставили задачу - возведение церкви.
В обзоре Тургайской области за 1895 год указывается, что в среднем на одно подворье переселенцев приходилось 6,5 десятины посева, 4 быка и коровы. Лошади были лишь у каждого второго. Уже было очевидным социальное расслоение. Многие не имели ничего, а иной ухватистый бывало засевал по 200-300 десятин. «Есть и такие, - говорится в документе, - которые, не имея никакого инвентаря, производят обширные запашки, нанимая пахать крестьян, боронить - киргиз, жать - тех и других».
Земледелие велось поначалу так: вспашут быками поле, засеют его максимум 3-4 раза и бросают. Пашня уходила в залежь, на которой долго буйствовали бурьян да чертополох. Та земля использовалась под сенокос да выпас скота. Дело в том, что крестьяне чувствовали себя «временщиками, земля им не принадлежала, она была «чужой», к тому же скота было еще мало, отсюда трудности с перевозом органики. Отсутствовала твердая и разумная аграрная политика. Зато царская администрация в полном равнодушии к нуждам и бедам пахаря высказывалась: «Это проходимцы. Только второе или третье их поколение будет вести дело как следует».
Тургайский генерал-губернатор писал царю: «Киргизы как скотоводы главным образом питаются молоком и мясом. Хлеба они употребляют очень мало. Те, кто его не производят, в случае надобности приобретают таковой в русских населенных пунктах и на казачьей линии. Рыбный промысел также служит киргизам некоторым подспорьем к пропитанию. Сами кочевники, почти не употребляя рыбу в пищу, сдают рыбную ловлю в аренды русским промышленникам или обменивают собственный улов на хлеб и другие предметы потребности».
Надо отметить еще одно важное обстоятельство: тогда у переселенцев «живого тягла» было мало, а потому все гнались за распаханными участками. С годами появился и рабочий скот, и определенные навыки, земля стала оцениваться по ее качеству, по плодородию.
Постепенно, шаг за шагом, обустраивались, строили нехитрые подворья, заводили палисадники, растили трудный хлеб. С годами отношение с местным населением становилось все более дружественным. У поселенцев появились тамыры - друзья из числа казахской бедноты. Крестьяне делились опытом земледелия, а местные передавали им вековые навыки степной жизни. Особенно пригодились новоселам знания кочевых собратьев в деле ведения степного скотоводства.
Земледелие и во многом животноводство страдало от недостатка воды и частых засух. В 1910 году под руководством инженера-гидротехника Зулетуриди в области было произведено гидротехническое исследование, по проекту доказывалась возможность водами Иргиза и Тургая оросить до 345 000 десятин. Проект, однако, так и остался на бумаге.
Крестьяне применяли старые методы хозяйствования: «Господствующая система земледелия в степях - залежная: поле распахивается 3-6 лет, потом пускается лет на 6-10 под выгон. Вследствие обилия земель пашни не удобряются. Порядок чередования хлебов обычно таков: первый и второй год - твердая пшеница, третий и четвертый год - мягкая пшеница, пятый и шестой - овес или ячмень и, наконец, залежь. Из культивируемых хлебов первое место занимает яровая пшеница, а затем следует овес. Эти два хлеба составляют более 9/10 всей посевной площади. Пшеницей занято около 73%, овсом - 18, ячменем - 4, рожью - один и прочими культурами - 4% площади. Озимые хлеба сеются в ограниченном количестве только в северных волостях. Посев озимых не практикуется, с одной стороны, в силу климатических условий, а с другой - вследствие трудностей обработки и подготовки пара».
В 1912 году в Кустанайском уезде насчитывалось 129 аулов и 228 поселков, в них проживало 148 958 человек кочевого и 212 822 человека оседлого населения. Население Кустаная составляло 28 299 человек.
Вся посевная площадь Кустанайского уезда составляла 296,8 тыс. га, из них 234,1 тыс. га обрабатывалась оседлой и 61,7 тыс. га - кочевой частью населения. Под пшеницу отводилась львиная доля пашни - 222 тыс. га.
В дооктябрьский период властями так и не был решен коренной вопрос о землеустройстве. И земледелие становилось определяющим фактором развития и возрождения нашего региона.
Нельзя забывать, какой была жизнь переселенцев и тех, кто приютил их в суровой необжитой стороне, кто тяжкими трудами добывал свой хлеб насущный. Они делали дело, без которого немыслимы ни движение вперед, ни само бытие. А еще им надо было очень любить этот суровый, но чудный край, волею судеб ставший для них Родиной.