Как появлялись новые названия на карте Кустанайского уезда в конце 19-го века
Многие исследователи нашего края, в частности А. Кауфман и В. Дедлов, считают, что поселение Кустанай, возникшее в 1879 году, стало отправной точкой освоения этого региона. Именно от него с удивительной быстротой распространялись арендаторские запашки, вместе с ними возникали села, хутора, заимки. Кустанайский уезд заселялся преимущественно русскими и украинцами. Активное возникновение поселков в уезде относится к середине 1880-х годов, когда переселенцам запрещалось оседать в Кустанае ввиду его перенаселенности и неустроенности.
К 1885 году на территории уезда появились три русских поселения: Боровское, Александровское и Жуковское. А к 1888 году - уже десять. Добавились поселки Романовский, Борисовский, Давыденковский, Ивановский, Михайловский, Степановский, Владимировский. Поселки возникали стихийно, без разрешения уездной администрации. Их основателями были крестьяне-«самовольцы», то есть переселенцы, не имевшие разрешения правительства на поселение в пределах уезда. Эти «самовольцы» - самая бедствующая категория крестьян - не получали ссуд на обзаведение хозяйством и других льгот, не обладали никакими правами. В любой момент им грозила высылка за пределы уезда и даже отправка на родину, где их ожидало наказание «за бродяжничество». Про таких говорили, что эти крестьяне «не царские и не барские».
По данным Кауфмана, на месте нынешнего поселка Боровское в 1881 году первым поселился крестьянин Челябинского уезда Игнатий Семенов, прибывший сюда «с целью устройства смолокуренного завода и ловли рыбы в озерах». Убедившись, что места эти сами по себе благодатные, а для земледельческого дела лучшее и сыскать трудно, он заключил контракт на право проживания и занятие хлебопашеством на шесть лет с аулом бая Кокана Буркутбаева, в котором в 1883 году было 9 кибиток. По условиям договора допускалось на поселение не более 10 семей с оплатой за усадьбу по два рубля со двора, за выгон по 15 копеек с лошади, по 10 - с головы рогатого скота и 5 копеек с овцы. По отдельной статье шла аренда под пашню. Вскоре к Семенову присоединились 4 семьи, через два года еще 6. Поначалу жили «тихо-смирно, друг дружку уважали». С 1886 года, когда был прекращен прием переселенцев в «вольный город Кустанай», обстановка поменялась. В Боровом одновременно поселилось 55 семей Худяковых, которые заплатили Буркутбаеву 50 рублей (10 руб. за 5 усадеб и 40 руб. залога за 40 десятин земли). Бай так увлекся, что, как пишет Кауфман, «начал зазывать каждого встречного». За год так поселилось 20 семей. Образовалось поселение без ведома администрации, которая не знала о его существовании до 1887 года.
Прибывающие переселенцы растекались по территории всего уезда и оседали недалеко от города. Так возник поселок Александровский, основанный крестьянами из Самарской губернии в 1885 году. Стал известен спустя полтора года, уездному начальнику оставалось только санкционировать его существование и приказать избрать себе старосту. Поселок Жуковский был выстроен саратовскими и самарскими крестьянами.
Похожая судьба у поселка Романовский, основанного «артелью из Самарской губернии численностью в 22 семьи». Все началось с того , что небольшая группа переселенцев, «облюбовав место, приступили, никого не спрашивая, к устройству землянок» и уже позднее «подарками склоняли киргиз разрешить им проживать и пользоваться землей в облюбованных местах». В других случаях «партия домохозяев высылала доверенных лиц осмотреть места и заключить с киргизами условия». Только после этого «поселенцы двигались на облюбованные места и застраивали дома на отведенных местах», снимая землю в аренду.
Основателями поселка Борисовский были две артели самарцев - одна из четырех семей, другая из 12 семей. Одна артель состояла из русского, вторая из мордовского населения. Прибывшие раньше оказывались в более выгодном положении, так как, заарендовав целины побольше, сдавали ее потом новичкам, «грабили новеньких», обязывая их платить в 3-4 раза больше, чем уплатили сами.
Основателем Давыденовки стал астраханский мещанин Давыденков. Поселившись в 30 км от Кустаная, он арендовал у казахов землю, а потом по более высоким ценам сдавал в аренду вновь прибывшим поселенцам. Средняя стоимость десятины арендованной у казахов земли составляла 50 копеек. Подесятинная плата за землю при сдаче ее в аренду старожилами вновь прибывшим поселенцам колебалась от 1 руб. 20 коп. до 1 руб. 60 коп., иногда до 2 руб. В Давыденовке арендаторы-переселенцы в виде платы за усадьбу должны были ежегодно вспахивать «старожилам» по 2 десятины земли, в Степановке - сразу отдать по пуду пшеничной муки, а затем по 1 рублю ежегодно. Срок действия аренды зачастую был недолговечным (от трех до шести лет), что было выгодно «старожилу», который по мере увеличения притока переселенцев мог поднимать арендную плату.
Владимировка разрослась из заимки Юровского, Ивановка выросла на основе хутора Тагильцева. Оба - крестьяне Шадринского уезда, по количеству арендуемой земли хутора и заимки занимали первое место в уезде.
К 1895 году в Кустанайском уезде насчитывались 54 хутора и заимки с населением в 2 571 человека. Более половины всех хуторов и заимок и около 75% их населения находилось в пригородной Аракарагайской волости.
По информации за 1889 год, «урожай пшеницы достигал громадных размеров, с одной десятины получалось от 200 до 250 и даже 300 пудов». Местные жители в незначительных размерах имели посевы овса (сулы) и ячменя (арпа). Русские и другие поселенцы сеяли те же зерновые, кроме того, яровую рожь (кара бидай) и гречиху. Посев хлебов производился в апреле-мае, а их уборка - в июле-августе. На десятину, засеваемую яровой пшеницей, шло до семи пудов зерна.
Освоение края шло неравномерно: год хороший - приток поселенцев, неурожай - бегут. Особенно много переселенцев ушло в гибельные 1890-1891 годы. К тому времени новоселы были «причисленными» к поселкам и не имели первоначальной свободы передвижения. Местная власть как-то пыталась поддержать бедствующих, выдавая небольшие ссуды, но усиливающийся голод заставил действовать по принципу «спасайся кто может». Только из 10 поселков Александровской волости бежало 167 семей, а из Боровской - 285. Разбредались кто куда: по Туркестанскому краю или в казахские аулы, к оренбургским казакам, на Алтай, в Сибирь, иные опять тянулись в родные края.
Еще один разряд поселенцев составляли арендаторы-одиночки. Это прежде всего те городские мещане, которым стало тесно в рамках городского надела. Они заключали самостоятельные договоры. Были и такие, кто пришел в аул гол как сокол, нанимался к богачу и вел хозяйство на «испольных началах», то есть гнул спину за часть урожая.
Вот как описал жизнь в аулах чиновник переселенческого управления Мацуревич: «В аулах проживает до 5 тыс. душ обоего пола, которые до того сжились с одноаульцами, что дочери от них имеют детей, кочуют вместе, бреют головы, носят халаты, вместе ходят на конокрадство и разбои». Главное зло автор видел в том, что переселенцы «не исполняют христианских обычаев, дети остаются без святого крещения, умирают без отпевания и живут без бракосочетания». «Один русский признался, что ел конину! Есть молва, что и детей иные отдают в обучение муллам», - писал Мацуревич.