К этим полемическим заметкам подтолкнула книга американского автора о финской системе обучения, написанная учителем, начинавшим свою педагогическую деятельность в США. Речь здесь о школе. Вернее, не наших школах. Но подобное позволяет взглянуть на себя со стороны. Тем более что опыт финских школ признан в мире.
Замечу, что у меня зарубежные работы рождают двойственное чувство. С одной стороны, свежие впечатления и полезные «узелки на память». Вчитайтесь только: «Ни в коем случае нельзя просто переносить образовательные системы из одного места в другое. Ведь это сложные и естественные культурные образования, которые подобно траве и деревьям, хорошо растут только на родной почве и в привычном климате» (Паси Сальберг «Предисловие» в книге Тимоти Уокера «Финская система обучения», 2025). Иными словами, чужой опыт полезен, но не тогда, когда его присобачивают к месту и не к месту, подобно сказочным «семи Агафонам» или Джеку Простаку, тащившему барашка на плечах и тянувшего за собой по земле окорок, привязанный за веревочку.
А с другой стороны? Уже далеко не первый год, когда знакомишься с новинками педагогической мысли зарубежья, невольно рождается ощущение чего-то знакомого. И кажется, так часто банальности для нас преподносятся как открытия.
Вспомним лишь кое-что. Например, то, что финскими школами руководят «не управленцы, а профессиональные педагоги, которые, наряду с административной деятельностью, также занимаются преподаванием». Это, конечно, здорово. Но у нас преподающие директора и завучи были естественны с давних времен. И даже в Кустанайском пединституте ректор Кавый Газизович Газизов вел занятия.
Второе. Нужны перемены после каждого урока. Детям необходима встряска и т. п. Но то, что стало открытием для американца, у нас было давным-давно.
Третье. Полезен свежий воздух и проветривание классов, равно как и движение во время школьного дня, да и помимо него, и т. п. Абсолютно верно. Но ведь и у нас еще в мои школьные времена все это было. Да и сегодня многие дворы усеяны детскими площадками со спортивными тренажерами.
И выходы на природу практиковались. Хотя это дело непростое. Помню, когда еще был практикантом, мы с пятиклассниками ходили к Тоболу и оказались у недостроенного тогда Большого моста. Учительница ушла, но я-то остался. И все бы ничего. Да мальчишки вдруг потопали по рельсам, висящим над костоломной высотой. Что-то вроде трубчатых поручней с одной стороны было. Картина не для слабонервных. Тем более что двинулись еще и девчонки. Благо тогда я был еще почти пацаном. Отключился. Не стал под руку орать. И все, к счастью, окончилось без эксцессов. А ведь любой выход куда-то - всегда доля риска. Но были уже и тогда и турпоходы, и многое-многое иное. Прибавьте пионерские лагеря, лагеря комсомольского актива, городские дворовые центры…
К чему я это? Да к тому, что об одном только опыте Кустанайщины можно было бы книги и книги писать. Хотя опыт воспринимался как обыденный.
Однако мной упомянутое - не плоды ностальгии. Я лишь о том, что учет своего опыта может дать ничуть не меньше, чем восторги опытом других. И главное тут - не в «своем» и «чужом», не в «квасном» или «кумысном» патриотизме, а в умелом использовании арсенала, накопленного и у нас до дня нынешнего, и в мире. Умение не превращать инструкции и формы в шлагбаумы на пути к реально значимым делам.
А вот с этим очень и очень много вопросов. И очень хотелось бы услышать на газетных страницах как школьных учителей, так и вузовских специалистов.