Одна из претензий чиновницы, с которой она пошла судиться с журналистом - дескать, его статья формирует негативное отношение общества к ее персоне. Я сначала было подумал: а какое еще отношение должно быть у людей к главе отдела образования, подозреваемой в махинациях с госзакупками, то есть с имуществом, принадлежащим этим людям? Но потом окстил себя тем, что она ведь пока только подозреваемая, дело расследуется.
Однако есть еще вопрос:
Почему писали все, а прилетело «Времени»?
В конце июня эта республиканская газета опубликовала статью «Шито-крыто» своего корреспондента по Костанайской области Стаса КИСЕЛЕВА. Он пытался разобраться, почему 1 июня арестовали руководительницу отдела образования Костаная Гульсим УРАЗБАЕВУ.
Написал Киселев про множество контрактов по госзакупкам на крупные суммы, которые Уразбаева заключила с одним и тем же поставщиком. Обычно такое поведение расценивается как недобросовестное участие в госзакупках и служит основанием подозревать, что чиновник, пользуясь должностью, предоставляет неоправданное общественным благом преимущество бизнесмену «по дружбе».
Уразбаева усмотрела в материале «Времени» ложь и формирование негативного отношения к своей персоне. Она написала заявление в полицию, дело направили в суд, который чиновница в октябре проиграла.
Уразбаева подала апелляцию, которую рассмотрели в Костанайском областном суде 2 ноября. И тоже проиграла.
Если коротко: в полиции ложь не доказали, ведь чиновницу арестовали не понарошку, да и множество контрактов с одним и тем же поставщиком она тоже заключила вполне взаправду (просто разбираться, что там было, кумовство или честная конкуренция за госзакупки, еще предстоит другому суду). Кстати, как выяснилось 2 ноября, дело затягивается - суд продлил пребывание чиновницы в СИЗО.
Что до негативного облика Уразбаевой - статья Административного кодекса, по которой судили Стаса Киселева, не включает такого деяния и ограничивается лишь ложью. Даже не самой ложью, а ее распространением, на это журналист тоже указывал в первой инстанции, так как он лишь написал текст, а тиражировала его редакция «Времени». Но это скорее правовая вишенка, чтобы доклад защиты был укомплектован полностью - даже если бы обвинение звучало как «печатание лжи», а не распространение недостоверного текста, органы преследования все равно его не доказали.
В апелляционной инстанции защитница Киселева Елена РЕВЕДИНСКАЯ перечислила издания, писавшие о том же, что и ее доверитель: «Тенгри ньюз», «КазТАГ», «Наша Газета»… Все эти СМИ опубликовали свои материалы об Уразбаевой - короткие, по следам первых сообщений о задержании и обыске - до того, как «Время» напечатало «Шито-крыто». Поэтому Ревединская считает, что «негативное отношение» к персоне чиновницы успело сформироваться до расследования Киселева.
Другой защитник журналиста Жаслан БАЙБАЗАРОВ предположил: подавая заявление, Уразбаева надеялась, что на каком-то из заседаний Киселев таки проговорится - назовет своего собеседника:
- Действия Уразбаевой направлены, скорее всего, на то, чтобы заставить Киселева раскрыть источник информации, чтобы узнать, кто же сообщил ему о ее деяниях.
Может, для «Шито-крыто» автор дополнительно с кем-то говорил, а может и нет. Вполне вероятно, что в основу статьи лег доступный всем сайт госзакупок РК. Кстати, третий по прозрачности в одном международном рейтинге, как выяснилось 2 ноября.
Обычно победившие в суде, особенно в апелляционном, испытывают радость марафонцев - за доведение до конца тянущегося испытания. И особенно если сначала проигрывают, а своего добиваются как раз апелляцией. Но сторона журналиста в этом деле - утомленные спринтеры. В первом суде проигравшими не выходили и апелляцию не подавали, 2 ноября в облсуд забежали, чтоб сказать то же самое, и сразу выбежали без чувства праздника, которым, как мне кажется, залы апелляций наполняются нередко. Выбежали утомленными своим непониманием того...
«...что я тут делаю?»
Перед этим Стас Киселев назвал заявление против себя воспрепятствованием журналистике:
- Все, что происходит в этом процессе, я могу охарактеризовать одним словом - ущербность. Я бы пошел дальше - я бы назвал это воспрепятствованием законной профессиональной деятельности. А это уже состав административного и даже уголовного правонарушения.
Закончил журналист признанием:
- Я не знаю, что я делаю в этом суде. Я вынужден явиться сюда, отвечать на вопросы, как законопослушный гражданин. Но я считаю, что ни сама статья (применение статьи Адмкодекса к материалу «Времени» - «НГ»), ни все претензии, адресованные мне, не имеют под собой ровным счетом ничего. Это все смехотворно. Спасибо.
Фото автора