Открылся он 50 лет назад. Существовал несколько десятилетий. Смена в нем была всего лишь одна, но такая, что многие «костровцы» - и вожатые, и пионеры - братаются до сих пор.
Чем мы успевали неизлечимо заразиться за 21 августовский день? Ответ на этот вопрос оказалось интересно искать полвека спустя.
Одной крови
О дате создания областного лагеря пионерского актива «Костер» редакции напомнил многократный его вожатый, преподаватель истории, бывший руководитель гороно Рудного, сейчас доцент Российского университета кооперации в Казани Ильдар ГИЗЗАТУЛЛИН. Сначала прислал информативный, но суховатый текст. А потом, отвечая на вопросы «НГ», отправил штук 15 голосовых сообщений с интересными и очень живыми подробностями. Дополнил их «костровскими байками», уникальным собранием лагерных историй, тираж крайне ограничен, только для своих. Прислал не для публикации, а «для погружения в тему». Погружалась весело, с удовольствием.
Кинула клич по знакомым, и «костровцы» проявились в них немедленно. Вспоминали лагерь удаленно, приходили на чай лично, присылали и приносили фото.
Я в общую копилку добавила своих эмоций: местоимение «мы» в лиде этого материала не случайно, в 70-х я тоже бывала в «Костре». Выудила дома фото из старой папки и удивилась, как много помню с тех времен. Пофамильно половину ребят из отряда, вожатых: Юрия Якубяка и Людмилу Кинзерскую, вожатский ансамбль «Дубовые березки» и даже песню, которую они сочинили и пели на традиционном концерте… Да, и речовку для барабанщиков: пра-ле, пра-пра-ле-пра, пра-пра-ле-пра-ле, пра-ле- пра… Пра - означает удар палочкой с правой руки, ле - соответственно левой. Если попробуете воспроизвести, то получится простейший барабанный марш. Пионерских активистов, в «Костре», кроме иных премудростей, учили горнить, барабанить, знамя красное носить.
Ладно, не буду узурпировать власть в этой теме. Дам слово другим. Нескольким бывшим пионерам, вожатым я отправила вопросы. Спрашивала, кем были в «костровскую» пору и кем стали, что такого особенного было в этом лагере и что из тех времен пригодилось им потом, во взрослой жизни, в которой социализм сменился капитализмом, а прежняя идеология и вовсе превратилась в прах.
«Мне там было светло»
«Костер» был создан в 1976 году по инициативе Кустанайского обкома комсомола. Первым командиром стала инструктор обкома ЛКСМ Светлана Бабченко. В разные годы им руководили Мендыгара Нургалиев, Анатолий Пермяков, Любовь Конвисарева.
Сначала он существовал на базе пионерлагеря «Орленок» в Комсомольском районе, недалеко от станции Тогузак. Корпуса были старенькие, без особого комфорта. Позже трест «Соколоврудстрой», имевший ведомственный лагерь на 27-м километре Урицкой трассы, отдавал три недели августа под «костровскую» смену. Что же такое лагерь пионерского актива?
- Как-то у журналиста Александра Минкина прочитала: чтобы современному молодому человеку рассказать суть «Евгения Онегина», надо сначала словарь непонятных слов подготовить. Так и про пионеров, - говорит моя коллега и навеки «костровка» Наталья НОГИНА. - Я была в школе председателем совета дружины, то есть после старшего пионервожатого главный человек в организации, объединяющей много детей. И куда ее вести, эту дружину, что делать, как работать - всему этому меня и должны были научить в «Костре», куда я попала в год его пятилетия. Там действовала ШПА - школа пионерского актива, приезжали лекторы, семинары с нами проводили, практические занятия. Но, кроме этого, еще всего масса: спевки, конкурсы, игры, соревнования. День уплотнен до предела. Но при этом время было и для общения. Да еще какого. Помните наше «лобное место», где только откровенно и только правду? Я родом из Урицкого района, ну да, школа в райцентре, но все равно, считай, сельская. А тут на тебя обрушивается такое все необычное и непривычное. И в тебе самой раскрывается что-то до той поры неизвестное, способности новые, таланты, даже манера поведения менялась, смелость откуда-то бралась… Мы уезжали из «Костра» с исписанными блокнотами, пакетами рекомендаций, методическими разработками. Я понимаю, что идеология была, что партия готовила кадры, делая ставку на молодежь с лидерскими качествами, к тому времени уже ведь действовал в области и лагерь комсомольского актива «Романтик». Но честно, я никаких подводных камней не чувствовала ни тогда, ни когда была там вожатой, ни став взрослой. Учили хорошему: не предавать, подставлять плечо, выкладываться, не подводить команду. Коллективизм - разве это так уж плохо? Мне там было светло и честно. Когда на закрытии смены мы брали с собой угольки из прощального костра, то прямо рыдали по этим чудесным дням, полным романтики, дружеских отношений.
Наталья вспоминает, что одно из самых сильных впечатлений - вожатые «Костра», в ее случае Ильдар Гиззатуллин и Ирина Олейникова. Энергичные, обаятельные, заботливые, они так поразили ее с первого же раза, что девочка немедленно захотела поступать на истфак, где учились эти замечательные люди. Поступила, правда, на филфак, но сама стала вожатой «Костра».
13 счастливых раз
Ильдар Гиззатуллин - из тех, кто был в «Костре» и пионером, и вожатым, и комиссаром лагеря. У него и артековский опыт немалый. Но «Костер» - безусловная любовь. Так любят дело, в которое год за годом вкладываешь душу, сердце, умения.
- Пионером я попал в самую первую «костровскую» смену в 1976 году. Мы из Боровского туда ехали довольно долго, устали. Но на въездной арке нас весело, с песнями встретили вожатые. И мы сразу про усталость забыли. Самым веселым мне показался парень маленького роста. Это был Мендыгара Нургалиев, мой первый вожатый, я попал в отряд № 1 к нему и Валентине Булгаковой, - вспоминает Гиззатуллин. - А в 1980 году ко мне, первокурснику истфака, подошел 5-курсник Жомарт Нургалиев, который уже поработал в «Костре». За что-то он меня заметил и предложил ехать туда на практику. Ну и Мендыгара Ануарбекович активно уговаривал.
Гиззатуллин успел поработать вожатым в «Артеке», «Романтике», лагере системы профтехобразования «Монолит». Но чемпионский срок у него - в «Костре». 13 смен!
Он подчеркивает, что с момента основания в лагере формировались традиции, но одновременно в его деятельности учитывалось все, что происходило в стране.
С 1979 года в «Костре» появились профильные отряды, имевшие свою форму, символику, знаки отличия. Были, например, «гибовцы» - отряд горнистов и барабанщиков, который первым (очень красиво!) входил на дружинную линейку, открывал большие мероприятия. А когда в конце смены «гибовцы» прощались со своими барабанами и сияющими горнами, у многих ком в горле стоял от эмоциональности момента.
Появился отряд юных друзей Советской армии, которые обязаны были охранять территорию, государственный флаг СССР. Про ЮДСА Ильдар Гиззатуллин рассказал историю, ярко иллюстрирующую порядки лагеря.
В августе 1980 года к воротам «Костра» подъехала машина первого секретаря обкома комсомола Юрия Пластовца. Ребята из отряда ЮДСА, дежурившие на въездной арке, в лагерь его не пустили. Пластовец потрясал удостоверением, ему вежливо, но твердо объяснили: до получения разрешения от руководства лагеря ему придется подождать. И ждал. У него, кстати, в одном из «костровских» отрядов был сын.
Третий отряд, «троечники» - юные корреспонденты. Им отчаянно завидовали, потому что отбой для юнкоров наступал позже обычного, они за полночь могли готовить утренний выпуск газеты. Еще был отряд юных туристов с их палатками, штормовками, песней «Люди идут по свету» и как по волшебству откуда-то взявшейся обветренной романтикой.
- В конце смены мы проводили анкетирование, выясняли, какие тематические дни, какие мероприятия детям понравились, что они предлагают изменить на следующий год. Всегда и всем нравилась «Зарница», - продолжает вспоминать Ильдар Гиззатуллин. - Анатолий Константинович Пермяков договаривался с летным полком, который базировался под Костанаем. Они присылали 2-3 офицера и отделение солдат, привозили холостые патроны. С вечера в «Костре» объявлялось военное положение. Пермяков надевал свою форму пограничника, зачитывал приказ: передвижение только строем, ранний отбой, на построении ни свет ни заря вручались маршрутные пакеты, в общем, у нас была особенная «Зарница»... Когда в стране начались проблемы межнационального свойства, в лагере стали работать и национально-культурные центры. Перестройку и поворот к рынку мы тоже не игнорировали - два года проводили экономическую игру. Я тогда был комиссаром лагеря, вожатые «прикололись» и на ксероксе напечатали кипы внутренних денег с моим портретом. Страшненьким. Деньги назвали «гизами». Ими платили ребятам, которые кололи дрова для бани, заготавливали сушняк. В гизах оценивались платные фото. Потом заработки в «костровской» валюте обменивались на сладости. То есть у нас все было весело, с выдумкой и всерьез одновременно. Лагерь выполнял свою главную миссию - учил. Учил думать и придумывать, находить выход, брать ответственность на себя, реально развивал лидерские качества.
Маленький «Артек»
Добавлю: и расширял кругозор. В «Костер» приезжали школьники, в том числе и из дальних сел. И за три недели августа для нас организовывали такое количество встреч с интересными людьми (писателями, спортсменами, композиторами, участниками международных фестивалей), что границы мира стремительно расширялись, он становился многоцветным, кружил голову возможностями.
А главное, мы видели, что и нашим вожатым это все интересно, что они не время с нами отбывают в качестве менторов, а с удовольствием живут рядом.
Классно об этом сказал еще один ветеран вожатского движения, сейчас кандидат исторических наук, ассоциированный профессор КРУ им. А. Байтурсынова Айбек ШАЛГИМБЕКОВ:
- Что дал мне «Костер»? Так много, что я до сих пор этим делюсь. И в профессиональной педагогической жизни, и в повседневной. Опыт. Потребность постоянно учиться. Заряд. Закалку. Юмор. Оптимизм. И даже в семье стараешься, чтобы дети смотрели на жизнь не только через угрюмую призму реальности. А с юмором, задором. Это облегчает жизнь. Ребята, надо верить в чудеса.
Шалгимбеков четырежды был вожатым в «Костре», а в 1989-1990 годах руководил лагерем:
- В вожатые меня пригласила основатель «Костра» Светлана Алексеевна Бабченко. Позвала на собеседование в обком комсомола. Сказала, что меня рекомендовал комитет комсомола пединститута. Я запомнил, что была она в пионерском галстуке. Кандидатуру мою одобрили, хотя мне было только 17 лет, и сам я не то, что в «Костре», в пионерлагере вообще никогда не был. Воспитание имел традиционное - рос в большой казахской семье. Так что в лагере мне было сложно. Многие мероприятия заставляли просто рот раскрывать. Сложно было не стесняться, петь, танцевать, импровизировать. Тем более рядом были вожатые-артековцы. С гитарами, все такие барды, заводные, увлекающие за собой. Мне в лагере понравилось, но на следующий год моя кандидатура не прошла. Я стал работать над собой. И став командиром «Костра», учитывал, что все-таки вожатыми должны быть люди подготовленные, с опытом работы в детских коллективах…
- Что было самым интересным в лагере, сложно выделить сейчас. Мне кажется, сама атмосфера коллективно-творческой деятельности, если говорить профессиональным языком.
- Возможно, через годы мы немного его идеализируем, но лагерь был уникальный, уровень работы высокий. Наш маленький «Артек»… Кстати, именно «Костер» сделал из меня вожатого-артековца, я там работал два сезона, мне предлагали остаться. В 1989-90 годы проходили последние слеты пионеров СССР. Я возил на них делегации наших ребят, которые там прекрасно себя показывали. Недаром же многие известные люди в области - акимы, работники прокуратуры, педагоги, предприниматели - имеют в биографии «костровскую» строчку. К сожалению, сейчас ничего подобного нет. А на мой взгляд, нужен такой центр. Смотрю на студентов пединститута, они хотят проявить себя в живой, креативной работе. Не завтра. Здесь и сейчас. А выхода-то на люди дальше КВНа в стенах актового зала и нет.
Праздник ожидания августа
В прошлом выпускница педагогического факультета, вожатая «Костра», а сейчас руководитель отдела культуры акимата Костаная Сауле АЗИМЖАНОВА сравнила пребывание в лагере с… войной.
- Потому что там обнажалось все. Какой ты есть человек, товарищ, друг. Насколько ты комфортен в быту, в общении, насколько ты можешь подставить плечо. Когда ты вдвоем с напарником 24 на 7 с детьми, которым вы на три недели и мать, и отец, и старший товарищ, и ты выживаешь, тогда уж точно в любой школе ты не пропадешь, - говорит она. - Очень жаль, что такую практику для будущих педагогов убрали. Я, когда в образовании работала, встречала студентов пединститута, которые элементарно детей боялись. «Костер» такое на раз излечивал. Или выявлял профнепригодность. Но нас, конечно, в вожатые готовили. Мы на педфаке и так всегда были включены в разные форматы взаимодействия с детьми, но для вожатых еще были специальные инструктивные сборы. Нас серьезно учили. Ответственность же какая. Правда, в жизни случалось всякое. Мне, например, довелось работать с весьма своеобразным парнем-вожатым. Иду как-то вечером проверить свой отряд, а никого нет - ни детей, ни напарника. Несусь по лагерю с вытаращенными глазами, думаю: найду Леню - убью без раздумий. Нашла. И его, и отряд. Забрались на деревья и оттуда наблюдали звезды. Вожатый им такую экскурсию придумал. От сердца немного отлегло, я дух перевела и представила, как это, наверно, красиво и романтично. Напарнику жизнь все-таки оставила, но в следующей смене «Костра» он уже не работал.
Отсев был, обязаловки не было, в один голос говорят вожатые-«костровцы». Этих августовских дней ждали, с радостью тратя на смену дни отпуска.
- «Костровец» - это маркер на всю жизнь, - считает Наталья Ногина.
- Если ты был в «Костре» - с тобой сразу все понятно, - вторит ей Сауле Азимжанова. - Связи человеческие остались на всю жизнь. Именно человеческие. В голову не приходит пользоваться ими в каких-то служебных целях: устрой на работу, будь спонсором. Это совсем другое.
Они говорят, что общаются не только с вожатыми, но и с детьми, что 21 день - это не нынешние смены 10-дневки, это целая жизнь. Потому и дружбы там рождались многолетние, и влюбленности, и браки намечались под мелодию «костровского» гимна. Они не забывают тех, кто уже ушел: Мендыгару Нургалиева, Анатолия Пермякова, Жомарта Нургалиева, Марата Мендыгалиева, Халимжана Ержанова, Виктора Сачко, Юрия Погорелого, бессменного фотографа Александра Соловьева…
Сегодня тысячи людей берегут свое "лагерное прошлое" - их выражение - как вневременную ценность. И никакие границы им не помеха. Поздравляем всех, кому дороги искры «Костра», с памятной датой.
Из гимна «Костра»
Автор - Михаил Конвисарев. Первый куплет прозвучал в 1976 году на традиционном вожатском концерте:
Рассыпает гроздья звезд август золотой,
И глядят глаза берез вновь на нас с тобой.
Мы уют оставили, за спиной рюкзак.
Чуть взрослее стали мы - и мечта в глазах.
Фото из личных архивов "костровцев"