Каждое новое лето редко приносит археологам открытие всемирной значимости. Гораздо чаще оно добавляет к уже известной картине несколько деталей – и иногда их легко принять за мелочь. Но именно из них постепенно складывается представление о людях, живших здесь тысячи лет назад.
В 2026 году команда исследователя геоглифов, руководителя научно-исследовательского проекта Turgai Discovery и специалиста Центра исследования, реставрации и охраны историко-культурного наследия управления культуры Костанайской области Дмитрия ДЕЯ продолжила работу на одном из интереснейших объектов – Кызылобинской линии. И в этот раз археологов интересовали не только сами насыпи, но и то, как именно древние строители добивались их геометрической точности.
Колышек, верёвка – и почти полкилометра готово
В прошлом году прямо на насыпи геоглифа исследователи нашли три фрагмента керамики. В этом сезоне к ним добавились два каменных орудия: пластина и технический скол.
Пластина особенно интересна: у неё есть режущая кромка, поэтому, по словам Дея, её могли использовать как нож. При этом сами каменные орудия ещё не позволяют автоматически заключить, что их изготовили именно представители Маханджарской культуры. Речь именно о них, потому что эти ребята – первые кандидаты в «авторы» геоглифов. Для этой культуры гораздо более характерна специфическая керамика. Но оба новых предмета обнаружены там же, где ранее находили эту самую керамику – один на той же насыпи, другой на соседней.
Главная находка сезона оказалась, однако, не в самом камне. Исследователи заложили шурфы в центральной части геоглифа и, снимая грунт слой за слоем, обнаружили круглые тёмные пятна, которые тянулись сверху вниз своеобразным цилиндром. Предположительно – следы столбовых ямок.
Дей нанёс их положение на карту с помощью тахеометра – геодезического прибора, который позволяет очень точно определить координаты точки. И оказалось, что три обнаруженные ямки расположены практически на одной линии. Но главное выяснилось, когда исследователь сравнил расстояния между ними: разница составила всего один миллиметр.
Это пока лишь три точки, и делать по ним окончательный вывод преждевременно. Тем более что для проверки пришлось вскрывать грунт, а археологи не хотели разрушать геоглиф ради одного эксперимента. Но сама картина оказалась достаточно интересной, чтобы вернуться к гипотезе.
- Если они вбивали колышки, они же не просто наугад их вбивали. Скорее всего, использовали какую-то систему: натягивали верёвку, мерили одну часть, потом этой же верёвкой – другую. Поэтому и получилось одинаковое расстояние, – рассуждает Дмитрий.
Представим: десятки людей строят земляную линию из круглых насыпей длиной в сотни метров. Один человек приносит грунт, другой высыпает его, третий разравнивает. Если каждый ориентируется только на глаз, линия неизбежно начнёт гулять. Другое дело – если в степи уже врыты ориентиры:
- Колышек забили – и всё, больше ничего не надо, – Дей прямо представляет эту картину древнего строительства. – А дальше осыпай и контролируй: если предыдущий подсыпал с северной стороны, надо теперь подсыпать с южной. Человек видит, что сооружает равномерно.
Здесь маленькие тёмные пятна превращаются в важную деталь, а миллиметр может рассказать больше целого предмета.
Четыре вопроса
Дей строит исследование геоглифов вокруг четырёх вопросов: кто их построил, когда, для чего и каким образом. На последний из них новый сезон дал, пожалуй, довольно интересный кусочек ответа.
У Уштогайского квадрата, например, длина внутренней диагонали составляет около 403 метров.
- Вот как так? У них почти полукилометровая линия, да ещё с идеально ровными расстояниями от насыпи к насыпи!
Теперь у исследователей есть ещё один возможный элемент ответа: геоглиф мог строиться не на глаз, а с помощью заранее размеченной системы ориентиров: использовали верёвку как меру, так что один ориентир помогал выставить следующий. За этим мнимым «секретом древних» могла стоять очень простая человеческая технология.
Пока это гипотеза. Но археология именно так и работает: одна находка редко отвечает на вопрос целиком, но позволяет буквально сконструировать следующий эксперимент.
Керамика, камень и люди за ними
Два новых каменных предмета тоже добавляют штрих к портрету тех, кто когда-то жил в этой степи. Сами по себе они, как упомянуто, не являются уникальным маркером Маханджарской культуры: каменная индустрия разных неолитических групп могла быть похожей. Но важен контекст:
- Орудия могут о многом говорить, но нашли их именно там же, где и керамику. Один предмет – на той же насыпи, где была керамика, второй – на соседней.
А керамика, которую обнаружили здесь в прошлом году, имела признаки, характерные для Маханджарской культуры, в том числе следы использования шерсти: её добавляли с глину при лепке, чтобы она армировала общую форму. Потом, когда изделие обжигали, шерсть выгорала, оставляя характерные следы. По ним-то и «ловят с поличным» всех маханджарцев.
Озеро, которое не стало солёным
Есть в нынешних исследованиях ещё деталька, на первый взгляд, не связанная с геоглифами. Рядом с Кызылобинской линией находится небольшое пресное озеро. Для этой местности необычно: соседние водоёмы преимущественно солёные.
Причина сего, по предположению Дея, в том, что у этого озера есть выход воды. В других замкнутых котловинах вода испаряется, а соли и минералы остаются и постепенно накапливаются. Здесь же вода уходит, так что водоём остаётся пресным. Именно возле него исследователи обнаружили в прошлом году две крупные неолитические стоянки Маханджарской культуры.
Ну ясно дело, люди жили там, где была доступна пресная вода. А вот другое озеро неподалёку – Каратуз – представляет собой полную противоположность.
Зачем маханджарцам нужна была соль?
Каратуз – огромное солёное озеро. По сведениям, которыми располагают исследователи, мощность соляных отложений в отдельных местах достигает 14 метров. И вокруг него археологи тоже обнаружили неолитические стоянки. Возникает вопрос: зачем древним людям было селиться у такой воды?
Дей предполагает, что маханджарцы могли использовать её для консервации мяса. Это пока именно предположение. Но у него есть показательная современная иллюстрация: местные жители до сих пор используют соль из этого озера по тому же назначению. Во время нынешней экспедиции один из жителей Акколя привёз исследователям мясо барана, засоленное солью из Каратуза.
- И мы его поели, например, как могли делать маханджарцы, – улыбается Дей.
Есть у нашего героя и ещё одна деталь, которая заставляет взглянуть на древний ландшафт иначе. По его словам, в поверхности высыхающего летом солёного озера есть полыньи. Разделанную тушу можно было просто оставить в этой солёной воде, и всё: высокая концентрация соли отпугивает животных и насекомых. Типа, пусть лежит там и солится дальше.
Это не доказательство того, что именно так поступали маханджарцы, но возможная модель использования окружающего ландшафта.
Маханджарцы, судя по имеющимся данным, долгое время охотились на сайгаков. Но сайгак – животное сезонных миграций. Осенью стада уходят далеко на юг, за пределы Костанайской области. Топать за ними на тысячи километров было бы для небольших неолитических групп далеко не очевидной стратегией.
Зимой ситуация становилась сложнее: сайгаки перемещались в районы, где могли получать воду из снега, а привычные водоисточники замерзали.
- Маханджарцы не ходили за ними. Потому что пока они дойдут, весна начинается, и сайгаки поворачивают назад.
При таком раскладе сохранение мяса после осенней охоты делалось особенно важным. И солёные озёра могли быть одним из ресурсов, который позволял решать эту задачу.
Пока это одна из рабочих гипотез. Но такие связи – между водой, солью, животными, сезонными перемещениями и стоянками – постепенно позволяют увидеть за археологическими объектами образ жизни древних людей.
Ну когда же?
Долгое время тургайские геоглифы оставались неуловимыми для датировки: в самих насыпях не было артефактов, способных назвать время рождения памятников. Однако последние исследования принесли прорывные данные. Бóльшая часть материалов, обнаруженных на прилегающих стоянках, уверенно указывает на неолит – на период примерно восьмитысячелетней давности. Но это предстоит проверить.
В следующем сезоне исследователи надеются приблизиться к ответу с помощью ОСЛ-датирования – оптически стимулированной люминесценции.
Метод позволяет определить время, прошедшее с момента, когда минеральные зёрна в грунте в последний раз подвергались воздействию солнечного света.
Если очень просто, механизм такой: кварцевые кристаллы, которые находятся на поверхности, получают солнечное излучение. Когда грунт оказывается погребён под насыпью, доступ света прекращается.
- Берётся кристалл, который лежит сверху, и погребённый кристалл. Их сравнивают – и эта разница позволяет определить возраст, – поясняет Дмитрий.
Проблема в том, что нужного оборудования в Казахстане сейчас нет, поэтому проведение такого анализа зависит от возможностей зарубежных или других специализированных лабораторий. Исследователи также надеются поработать с почвоведами и подобрать другие методы датирования.
Следующий сезон – самые ранние геоглифы
Археологический сезон 2027-го по плану снова начнётся в июне и завершится в августе. В центре внимания самые ранние геоглифы, которые могут дать датировки строительства.
Дей надеется, что он с коллегами продолжит исследования геоглифов, стоянок и окружающего ландшафта. Кроме того, археологам предстоит завершить раскопки одного кургана, который оказался значительно крупнее, чем предполагалось после снятия верхнего слоя.
А затем – снова поиск ответов на те самые четыре вопроса: кто, когда, зачем и как.
На третий и четвёртый вопросы постепенно появляются ответы в осторожных гипотезах. На второй – археологи надеются на современные методы, это дело техническое.
И, возможно, именно искомая дата позволит соединить в одну картину всё остальное: геоглифы, стоянки, каменные орудия, керамику, пресную воду, соль, сезонные пути сайгаков…
Пока же каждый новый сезон делает маханджарцев чуть менее загадочными. Перед нами постепенно возникает сообщество, которое умело работать с камнем и керамикой, ориентироваться в огромной степи, строить геометрически сложные сооружения и со смекалкой использовать самые разные ресурсы.
В степи почти ничего не меняется веками. Трава пригибается к земле от ветра, далеко в стороне проходит стадо, над солёным озером висит белёсое марево. Если смотреть издалека, трудно представить, что когда-то люди разметили эту равнину линиями длиной в сотни метров, насыпали земляные холмики и оставили после себя геометрические фигуры, которые спустя тысячелетия всё ещё видно с воздуха.
До понимания их жизни ещё далеко. Но теперь у нас на несколько следов больше.