Как нейросети добрались до самой сути журналистики и начинают там хозяйничать.
Люди постарше подтвердят: некоторые профессии мы еще помним, хотя их уже нет. Например, часовой мастер. В компании «кому за 50» можно назвать еще несколько таких «вымерших» - линотиписты (набирали тексты в типографиях), машинистки и стенографистки (строчили под диктовку) или операторы коммутатора междугородней сети («Девушка, почему Кустанай не отвечает?»).
Другие занятия просто изменились. Взять бухгалтера: сначала появились калькуляторы, а потом компьютеры и 1С, так что это ремесло стало более механизированным и рациональным. Но дело касалось в основном профессий рутинных, технических. А теперь автоматизация добралась туда, куда, казалось бы, никак не должна была: до работы с текстом, смыслом и творчеством. И вот это уже действительно беспрецедентно.
Больше всего я переживаю за журналистику. Откуда этот липкий страх?
Новости существовали всегда. За сочетанием «массмедиа» стоят люди, которые очерчивают информационную повестку. Но, чтобы сделать классную новость, нужно записать не одно интервью, обработать и добавить фактов, документов, фотографий. А если это снимающий журналист, еще и сделать картинку с видео, к которым тоже полагается текст.
И тут заявляется искусственный интеллект.
Если мы говорим о транскрибации - превращении звука в текст, это просто облегчение работы, примерно как калькулятор для бухгалтера. Ну, легче стало. Хотя устную речь все равно приходится превращать в письменную, а значит, редактировать. Можно попросить нейросеть собрать справку: экономическую, социальную, культурную. Тоже здорово.
Но речь теперь о другом.
Нейросети (мой Word пока еще подчеркивает это слово красным) уже могут сами написать материал, если закинуть в них факты и интервью. Да, то, что они выдают, бывает страшненьким: ошибки, путаница, не тот тон. Такое «творчество» я могу распознать на раз-два по водянистой структуре, монотонной грамматике, очень серенькой лексике и гадкой стерильной безличности. Но уже существуют и продвинутые сервисы, которые все анализируют, компонуют и выстраивают так, что к результату трудно придраться. При этом кто-то из моих коллег уже тихонько прокручивает через ИИ каждый свой текст, а кто-то клянет это «порождение шайтана» недобрыми словами.
Но в целом у многих появляется тот самый липкий страх. А не обесценивается ли наша профессия? Не умрет ли она, как вымерли пресловутые линотиписты? Не станем ли мы просто ходячим приложением к нейросети? И кого считать автором текста, созданного с AI?
А что, если мы просто будем собирать факты, загружать их в «мясорубку» и командовать: «А забабахай прикольный пост, и чтоб завирусился»? Тогда перемены затронут уже не отдельный навык и даже не целую профессию. Они полезут в самую сердцевину человеческой деятельности - в нашу способность осмысливать информацию и превращать ее в связный рассказ.
А ведь мы, создающие тексты, были своего рода инженерами человеческих душ, как заметил еще в 1932-м на встрече с писателями товарищ Сталин.
«Нейросети никогда полностью не заменят человека», - слышу я в сотый раз эту колыбельную. Ну-ну, это как бы ясно, не заменят. Только кем станет «инженер душ» рядом с интеллектом, который по некоторым параметрам уже мощнее его собственного?
И вот тут начинается самое интересное. Есть известный мысленный эксперимент американского философа Джона Серла «Китайская комната». Представьте: человек сидит в закрытой будке. На ее стенках внутри развешены таблички с иероглифами, значения которых он не знает. Но у него есть подробнейшая инструкция на русском языке: если получаешь такой-то набор знаков, найди в инструкции нужное правило и выдай в ответ вот такой набор из висящих перед тобой. Ему просовывают в щелку иероглифы. Он сверяется с инструкцией, подбирает нужный ответ и высовывает его наружу. Китаец снаружи думает, что внутри сидит умнейшая персона, раз дает такие разумные ответы. А тот, кто внутри, вообще ничего не понимает. Он просто механически следует инструкции.
С нейросетями возникает неприятная аналогия. Они тоже оперируют символами по определенным правилам, но означает ли это, что за этими операциями стоит понимание? Ха, возникает еще более ужасный поворот: а откуда мы вообще знаем, что внутри нас нет чего-то похожего?
Если мы реагируем вполне понятными «иероглифами» на внешние воздействия, если наше поведение тоже во многом обусловлено биологией, опытом, памятью и набором правил, то чем именно наше сознание принципиально отличается от машинного?
Ответ, конечно, не так прост. Но сам вопрос уже никуда не спрячешь.
А здесь наша технологическая история внезапно превращается в экзистенциальную. Если раньше мы внимали газете «Правда» почти как святому писанию, потом поняли, что верить или не верить можно кому угодно - ведь каждый пишет по-своему, то теперь обнаруживаем нечто гораздо более странное: за текстом вообще может не быть никакого живого человека.
Его написала машина. Вы вот можете довериться машине?
Я задаю финальный вопрос нам всем: станем ли мы и дальше доверять журналисту, который прочувствовал ситуацию, проанализировал ее, потрудился душой, чтобы найти информацию, проверить ее, переработать и отдать вам? Или нас ждет дивный новый мир, где «ножки», собирающие факты для нейроробота, - это все, что останется от нас, творцов и инженеров душ?
Мир изменится так, как мы даже не предполагаем. Потому что будущее почти всегда оригинальнее и чудесатее наших прогнозов.
Что-что вы спрашиваете? Как получилась эта заметка?
О, вот как: сначала я наговорил собственные мысли на диктофон. Потом скомандовал Gemini превратить их в текст. Хотя потом этот текст пришлось довольно долго править. Но, похоже, скоро даже этот этап станет лишним.
Так что пристегните ремни.
Мы только начинаем погружение в мир, где все меньше понятно, кто здесь автор, человек или этот искусный интеллект. И, главное, какое место в этом мире останется для нас.