Когда говоришь об Александрах Сергеевичах в нашей культуре, неизбежны высокие ассоциации. В Костанае на этот счёт своя легенда – Александр Сергеевич ЕВСЮКОВ, который однажды решил, что город вполне может жить в ритме свинга, и доказал это всем своим творчеством. Маэстро прошёл путь от музучилища и военного оркестра до главного джазового архитектора региона, при этом не растеряв живого увлечения и задора.
Против глянца
Всё началось в 1969 году, когда молодёжная джазовая дерзость оформилась в муниципальный биг-бенд. Возглавлять один коллектив больше полувека – дистанция сногсшибательная. Евсюков сумел собрать вокруг себя музыкантов, сыграть тысячи концертов, привить городу тонкий музыкальный вкус и при этом никогда не бронзоветь. Ни звание Заслуженного деятеля, ни директорские кресла филармонии не превратили его в функционера. Он остаётся целеустремлённым музыкальным руководителем, который готов часами оттачивать идеальное звучание оркестра.
Главным детищем и реальным брендом костанайской городской культуры стал фестиваль «Jazz Bomond», который Евсюков пестовал с 2004 года. Само словечко «бомонд» обычно связывают со светским блеском и глянцем, но у Александра Сергеевича «бомонд» – это не про звания и статус, а про «дворянство» музыкального вкуса. Это встреча тех, для кого джаз остаётся не просто стилем, а привычкой свободно мыслить, свободно же и импровизировать.
Сбитый счётчик
С порядковыми номерами у фестиваля тоже сложилась чисто джазовая импровизация. Если в позапрошлом году со сцены звучала цифра 18, в прошлом по версиям музыкантов и чиновников одновременно 20 и 21, то на «Джаз Бомонд 2026» Евсюков насчитал не то 24-й, не то 25-й выходы на сцену. Сам он уверен, что попытки написать выверенную историю здесь теряют смысл. В тусовке, где рулит свингующий ритм, хронология не в цифрах, а в сыгранных соло, жарких аплодисментах и встречах друзей.
Так что разговор с Александром Евсюковым за кулисами «Джаз Бомонда 2026» – не очередное отчётное интервью, но беседа «без галстуков» с человеком, который написал целый том музыкальной истории и продолжает зарЯжать и зарАжать любовью к джазу каждого, кто просто проходит рядом.
Кто раскачивал костанайского зрителя?
- По некоторым подсчётам юбилей, да... Честно говоря, мы особо на этом не зацикливаемся. Главная радость этого фестиваля – молодёжь. Мы позвали классные молодые коллективы: Astana Youth Big Band под управлением Раушан Давледбаевой из колледжа КазНУИ, группу JU band Нурболсына Толеухана из Республиканской спецшколы имени Жубанова в Алматы и магнитогорский Brass Pulse Дмитрия Галкина. Ну и мэтров, само собой: «Уральский диксиленд» Валерия Сундарева, питерский квартет Алексея Черемизова и французского баритона Мелвина Трэвиса.
- В расписании «Джаз Бомонда 2026» в этот раз не было привычного гала-концерта...
- Да просто перебор коллективов! Временнóй ресурс не резиновый. Пять ансамблей отработало в первый день, четыре – во второй. Какой уж тут гала-концерт, если сцена живёт наотмашь.
- Признайтесь честно, кого из гостей вы ждали больше всего?
- Откровенно говоря, именно молодёжь – ребят из Астаны и Магнитогорска. С магнитогорским бендом у нас давняя история: ребята из их нынешнего состава приезжали раньше совсем новичками и оставили отличное впечатление.
- Галкин (руководитель коллектива Brass Pulse - "НГ") тоже раньше приезжал?
- Да, Дима приезжал ещё студентом консерватории, играл в другом составе. А теперь приехал уже как самостоятельный руководитель, представляет концертное объединение Магнитогорска – у них оркестр работает на профессиональной основе. И меня тянет к этой молодёжи, потому что аудиторию надо раскачивать. Думаю, что это один из способов привлечь внимание к джазовому искусству, к джазовой музыке вообще.
Аллергия на пафос. Почему саундчек важнее официальных речей
- Вопрос, который трудно миновать: «Джаз Бомонд» за эти двадцать с лишним лет для вас – это веха, гордость, заслуженные лавры или просто вектор вперёд?
- Да я, если честно, вообще об этом не думаю. Просто работаю. Мне приятно видеть наших музыкантов – и не только наш биг-бенд, хотя он, конечно, моё детище. В восьмидесятые и девяностые, даже в перестройку, филармония постоянно рождала новые ансамбли. Наблюдать за сегодняшней молодёжью, за их ростом – это лучший заряд для меня. Ориентир, чтобы держаться в тонусе и не отставать от времени, не застрять где-нибудь в прошлом.
Поэтому все эти круглые даты... Ну очередной юбилей бенда мы отметили скромно, по-своему: сходили с ребятами в кафе, посидели, поговорили – и всё. Никакой помпы, никакого официального пафоса. Честно говоря, я себя чувствую не в себе, когда начинается вот это показное внимание от власть имущих. Я привык отвечать за дело и получать удовольствие от самого процесса. Вот сегодня перед интервью был саундчек, подходит Нурболсын Толеухан из Алматы и говорит: «Слушайте, у вас бенд просто потрясающе звучит!» Вот это для меня оценка. Именно то, что хочется слышать.
- Фестиваль за эти годы сильно изменился? Эволюционировал?
- Пожалуй, да. Начинали-то с простого: как бы собрать разные жанры, показать палитру. А со временем стали думать о другом. Что вообще происходит с джазом в республике? Кто пишет музыку, кто делает аранжировки? К сожалению, это штучные мастера, единицы.
Сейчас у нас сильный акцент на национальное становление джаза. Многие музыканты из Алматы и Астаны шлют свои партитуры. Присылают материал, считают, что это джаз, а на деле – крепкая эстрада. Между ними огромная разница, которую чувствуешь сразу.
Джаз с казахской душой
- Национальный джаз – это народные мотивы внутри джазовой формы или просто джаз, который играют в Казахстане?
- Именно мотивы. Сейчас многие бросились перекладывать народные мелодии на современные ритмы, в основном в стилистике би-бопа. Почему-то у наших любителей жутко популярен хард-рок. Смотришь порой на такие обработки: нагромождено много, а цельной стилистики нет. Мне это не близко. Я сейчас сам работаю над несколькими вещами, хочу сделать национальные темы, но через призму блюза и свинга – чтобы ярко, сочно и понятно.
- И что за материал в работе?
- «Алқоңыр», например.
- Тоже в свинге пойдёт?
- Скорее в свинге. Хотя молодые ребята пробуют и чистый блюз.
- А если классический кюй переложить в блюзовую сетку?
- Кюи сейчас дёргают все подряд, это начинает смахивать на такую... лёгкую попсу. Приходят иногда наши домбристы: «Сергеич, давай Курмангазы завернём под джаз?» Ну сделать-то можно...
- Тот же «Саржайлау» пойдёт под блюз?
- Хм, надо подумать. Кстати, вариантов «Саржайлау» Тлендиева несколько, выбрать есть из чего. Но вообще задача стоит шире – подтянуть национальную композиторскую школу к джазовому языку. Сколько биг-бендов ни колесит по стране, вечно одна история: привезут на фестиваль одну заученную обработку, и её потом играют все оркестры. Причём импровизации ноль, просто перенос нот.
- Александр Сергеевич, положа руку на сердце: вы от «Джаз Бомонда» ещё не устали?
- Нет, Игорь, в такие моменты я не устаю, потому что фестиваль заставляет в своём роде активизировать все силы.
- Я не про сегодняшнюю суету, а глобально. Нет профессионального выгорания, как сейчас любят говорить?
- (Смеётся) А, нет, какое выгорание! Пока не устал… Ещё поработаем!
Фото автора